И тут меня вдруг осенило: почему я сама не следую собственному совету? Чего ради я тут стою и жду, когда меня заберут?
Я повернулась и пошла в дальнюю часть зала, к пожарному выходу. Охранник от главной двери крикнул:
– Эй! Несовершеннолетняя! Стой!
– Я просто в туалет! – отозвалась я, не оборачиваясь.
Я услышала, как он бежит через зал.
– Не подходи к той двери! – заорал он.
– Мне срочно!
Я бросилась бежать, опережая его рысцу.
– Стой, или я буду стрелять!
Его шаги остановились.
Я поняла, что он наводит на меня свой шокер. Я остановилась, но оборачиваться не стала.
– И повредишь товар? – Я развела руки. – У тебя из-за этого будут крупные неприятности.
Я напружинила ноги и метнулась к двери, толкнув ее с такой силой, что она громко стукнула о стену. Несясь по пустому коридору, я услышала, как он орет в свою рацию, вызывая подмогу: самому ему покидать свой пост было нельзя.
В конце коридора я открыла дверь, ведущую на лестницу. Спускаясь вниз, я услышала шаги со второго этажа. Может, это как раз и была подмога, вызванная тем охранником. Спустившись до конца лестницы, я оказалась в подвале.
Вдоль некрашеных кирпичных стен тянулись какие-то трубы. Одна лампочка без абажура горела в самом конце коридора. Я побежала туда. Добравшись до нее, я свернула за угол и увидела три варианта дальнейшего продвижения: три темных перехода. Я посмотрела направо: там оказался аварийный выход, о котором рассказывала Сара. Я надеялась, что это тот самый, а не оборудованный сигналом тревоги.
Я открыла дверь и прошла в нее. Сирены не было. Коридор вел дальше. В его конце оказалась дверь с оконцем. Мне удалось разглядеть, что когда-то на ней были написаны буквы – и первой была «п».
Я заглянула в оконце на двери. Это действительно была прачечная – и, кажется, в ней было пусто. Я скользнула внутрь.
Комната оказалась заполнена приютскими формами на всех этапах обработки. Слева в контейнеры на колесиках были свалены грязные комплекты. Справа стояли пустые контейнеры в ожидании чистых комплектов. Кипы форм лежали на столах для складывания белья, рубашки были развешаны на блочных сушилках, подвешенных к высокому потолку.
Помещение для стирки находилось слева: дверь была закрыта, чтобы заглушать шум от стиральных машин. Я повернула направо, где в подсобке стояло несколько контейнеров с чистым бельем. Однако зайти туда я не успела: кто-то раскашлялся.
Я посмотрела налево и увидела какую-то девицу. Стоя ко мне спиной, она укладывала одежду на стол. Она оказалась весьма массивной, и я решила, что поэтому никто и не потрудился вызывать ее наверх и демонстрировать банку тел.
– Ты моя сменщица? – крикнула она.
– Угу, – ответила я, не поднимая головы.
– Давно пора!
Она утерла лоб рукавом и ушла.
Я выглянула в окошко на двери в чулан, но увидела только темноту. Проскользнув внутрь, я закрыла дверь за собой. Ненадолго включив свет, я осмотрелась, выбирая, в каком именно контейнере мне спрятаться. Потом я в темноте на ощупь пробралась к контейнеру, который был дальше всех от двери, и закопалась в чистое белье. У меня не было никакого плана. Я просто надеялась, что мне удастся прятаться достаточно долго, чтобы Старику стало некогда и он уехал бы.
Я свернулась калачиком. Если бы сердце у меня не колотилось так отчаянно, я смогла бы заснуть. Я пыталась мысленно представить себе тех ребят, которые ждут, чтобы их забрали в банк тел. Может, их уже посадили в транспортное средство, пока охранники обыскивают приют? Сколько времени пройдет, пока они доберутся до таких подсобок, как эта?
Довольно скоро я услышала, как открывается дверь. Кто-то вошел в прачечную. Шаги. Может, это как раз дежурная по прачечной. Я услышала, как открылась моя дверь. Зажегся свет. Сквозь полотно на моем контейнере я увидела силуэт девочки.
Я затаила дыхание. Она подошла ближе. Еще ближе. Она уже у моего контейнера.
И тут она остановилась.
Ее руки протянулись под белье ко мне. Она схватила меня за руки и вытянула наружу.
Руки были очень маленькие.
Я могла бы им сопротивляться, но я встала, позволяя белью упасть с меня.
Эту девочку я знала.
– Сара! – прошептала я.
Она крепко держала меня за руки. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Разобрать выражение ее лица было трудно: правая щека у нее опухла так сильно, что даже глаз закрылся.
Но мне смотреть на нее было приятно.
– Кэлли! – Она криво мне улыбнулась. – Ну, ты и нашла, где спрятаться! Я легко тебя увидела, как ты там свернулась.
– Тш-ш! – сказала я.
– Нечего затыкать мне рот! – Она стиснула пальцы сильнее. – Я думала, мы подруги.
– Я твоя подруга.
– Врушка! Ты испортила мой главный шанс! Я тебе этого никогда не прощу.
– Не надо! – Я подняла раскрытые ладони. – Тебя кто-нибудь может услышать.
– Меня обязательно услышат. Потому что я тебя сдам.
Ее пискливый голос звучал враждебно.
Я могла легко высвободиться из ее хватки. Я была старше, выше и сильнее. Но я боялась, что она начнет вопить.
