– Ты пожелала его видеть, – ответил Тинненбом.
– Его кабинет здесь?
– Он любит делать все по-своему.
Мне это не понравилось.
Наконец мы очутились у металлической двери. Тинненбом сказал в незаметное настенное устройство:
– Она здесь, сэр.
Дверь отъехала в сторону, исчезая в стене. Внутри оказалось темно – почти черно, – но нас, стоящих у порога, осветила небольшая лампа с потолка.
– Входите, – пригласили нас.
Я узнала металлический синтезированный голос Старика.
– Сэр? – переспросил Тинненбом.
– Оставьте ее.
Охранник меня отпустил.
– Мы будем прямо за дверью, – пообещал Тинненбом.
Дверь закрылась, так что в комнате стало еще темнее. Я услышала шаги. Казалось, они доносятся откуда-то издалека. Должно быть, эта комната была очень большой – больше любого рабочего кабинета или переговорной. Сначала я разглядела пятно света: таинственный маячок в дальней части помещения. Когда оно стало приближаться, я поняла, что это – электронная маска, которую носит Старик. Лицо, которое она демонстрировала, не принадлежало человеку.
Это была змеиная голова с блестящей чешуей и огромными темными глазами. Красный с черным раздвоенный язык стремительно выметнулся из пасти.
Сердце у меня билось так сильно, что даже больно было. Я сунула руку в карман и нажала беззвучный сигнал тревоги, давая остальным знать, что мне удалось выйти на Старика. Теперь мне надо было просто тянуть время.
– Почему ты решила прийти именно сегодня? – поинтересовался он. – Ты могла бы явиться раньше, в автобусе с остальными парнями и девушками.
– Я хочу предложить обмен.
– Обмен? Какой еще обмен?
Змей открыл пасть, демонстрируя ядовитые зубы.
Образы Старика были подобраны так, чтобы меня испугать. Я постаралась, чтобы мой голос оставался ровным.
– Мою жизнь в обмен на жизнь моего брата.
– Тайлера?
– Да.
Его реакция нужна была мне для того, чтобы убедиться: Тайлер находится где-то здесь.
– Не уверен, что это хорошая мысль. Откуда мне знать – может, ты сбежишь!
– Не сомневаюсь, что вы придумаете способ меня задержать.
Его маска внезапно стала лицом женщины, терзаемой дикой мукой. Я невольно охнула. Он захохотал.
– Кто это? – спросила я.
Женщина рыдала и вопила.
– Просто очень печальная особа. Кажется, кто-то убил ее детей, – ответил он. – Возможно, ее муж.
– Это ужасно, – прошептала я.
– Но мы ведь говорили не о ней. Мы говорили о Тайлере.
Я содрогнулась, услышав, как его металлический голос снова произносит имя моего брата.
– Если вы его приведете и я его увижу, я отдам свою жизнь за него.
– Твое тело – за его тело?
– Да.
– По-моему, это нечестно. Он моложе.
– Но он нездоров.
– Это довод.
Маска изменилась, став лицом женщины, отправленной в тюрьму за то, что она отравила всю свою семью.
– А нельзя обойтись без всего этого? – спросила я.
– Мне нравится твоя храбрость, Кэлли. Я принимаю твое предложение.
– Правда?
– Да. Но сюда я его не стану приводить. В этом тебе придется поверить мне на слово.
Теперь наступила моя очередь сказать:
– По-моему, это нечестно.
– Кажется, слову «честность» в этом разговоре не место.
– А вот и место, – возразила я. – Вы произнесли его первым.
– А ты хитрая. Мне это нравится.
– Вы должны хоть что-то мне дать.
– Что именно? – спросил он. – Что ты сочтешь честным?
– Снимите свою маску, – тихо сказала я.
Он секунду молчал. Женское лицо застыло.
– Снять ее?
– Да. – Я заговорила громче. – Дайте мне увидеть ваше подлинное лицо.
На маске возникло лицо знаменитого мима в полном гриме.
– Вот оно.
– Не верится.
– Другого не получишь.
– Тогда мы не договоримся.
Он помолчал, а когда продолжил, то голос его зазвучал увереннее.
– Мне совершенно не обязательно с тобой договариваться.
– Но разница в том, что я свое слово держу. Так что если мы придем к соглашению, я останусь здесь по доброй воле. Навсегда. Я в обмен на брата, которого не смогу увидеть, за один взгляд на ваше лицо. Вот и все.
– Ты все еще не поняла, что ты здесь в невыгодном положении: в моем здании, среди моих людей. – Он сделал паузу и опустил взгляд. – Ты идешь на это потому, что так сильно его любишь? – спросил он.
– Кроме меня, у него больше никого нет.
Все лица, которые я раньше видела, замелькали по его маске, стремительно сменяя друг друга, слева направо. А потом сверху вниз, как при прокручивании. А потом все кусочки перемешались, так что лица пролетали мимо: военный преступник, маньяк, а потом – пострадавший от ожогов мужчина и женщина, рыдающая от невыразимой боли…
Это лицо раскололось на четыре части, завертелось и закружилось, превращаясь в ужасающее рагу боли, которая казалась еще ужаснее из-за звенящей тишины, царящей в комнате. Единственным звуком, который я слышала, было мое прерывистое дыхание.
– Ты хочешь именно этого, Кэлли? Ты хочешь увидеть меня настоящего?
– Вас настоящего, а не электронную мозаику.
– Настоящего меня.
Его голос был тихим. Безнадежным.
– Да, – выдохнула я.
– Хорошо.
Его электронное лицо померкло и с металлическим щелчком растворилось во мраке.
Я ждала в полной темноте.
