Лорин, ее поверенный и два маршала выбежали на крышу, но они опоздали. Глядя, как вертолет Старика исчезает вдали, я терзалась одним вопросом.
А что, если в том мешке был Тайлер?
Мы все присоединились к суматохе, царившей на первом этаже здания «Лучших целей». Остальные маршалы привели туда всех служащих и выстроили их вдоль стены. Тинненбом, Дорис и Родни возмущались их действиями, отстаивая свои права и требуя возвращения мобильных телефонов, чтобы позвонить своим адвокатам. Охранники, администратор и еще несколько служащих, смирившись, уселись на пол. Некоторые из них плакали. Трэкс – тот техник-компьютерщик – сидел, закрыв лицо руками. Какая-то медсестра продолжала стоять, крича на одного из маршалов. В центре всего этого сенатор Бон что-то говорил прямо в камеру, а небольшая группа из двух человек вела запись.
Я прошла к Тинненбому.
– Где мой брат?
Он покачал головой. Я рванулась к нему, но поверенный меня удержал.
– Ты же знаешь, насколько Старик скрытный, – сказала Дорис. – Если бы мы знали, мы бы тебе сказали.
К нам подошел один из маршалов. Я не успела продолжить свой допрос: все вдруг повернулись к входной двери. В здание вошли несколько подростков с потрясающе красивыми телами. Недоуменное выражение искажало их безупречно правильные лица.
Третий этап.
– Что тут происходит? – осведомилась какая-то высокая блондинка. – Нам было сказано прийти сюда.
– Кем именно было сказано? – уточнил сенатор, поднося микрофон к ее лицу.
– Вот он. – Темноволосый подросток вытянул палец. – Тинненбом.
– Я этого не делал! – возразил Тинненбом.
Старичок-арендатор в теле парнишки мотнул головой:
– Еще как сделал-то, дружище! По нашему каналу «Целей» транслировали объявление: ты сказал, что нам всем надо вернуться в банк тел и что с нашими чипами что-то не так.
– Я столько заплатила не для того, чтобы мое возвращение в юность прервали раньше времени! – заявила блондинка. – Но уж если вы какой-то вызов сделали, давайте разберемся с этим побыстрее, ладно?
Я посмотрела на Лорин. Та улыбнулась. Наша фальшивая трансляция сработала! В вестибюль прибывали все новые арендаторы – и на лицах у всех было написано одинаковое непонимание. Уровень шума становился невыносимым: богатые старички-арендаторы, находящиеся в телах подростков, требовали объяснений.
Мимо них к нам пробилась знакомая личность. Мэдисон! Раскачивая длинными серьгами под короткими светлыми волосами, она вышла в центр вестибюля. Я обняла ее за плечи и повернулась к сенатору Бону.
– Это Мэдисон, – сказала я сенатору. – Это она создала ту передачу.
Сенатор пожал ей руку.
– Где Трэкс? – осведомилась Мэдисон.
Высокий старичок с гривой непослушных седых волос, встал прямо. Руки у него были скованы наручниками.
– Давай-ка, красавчик, веди меня к моему телу, – приказала Мэдисон.
Один из маршалов снял с Трэкса наручники, но крепко взял за руку. Следуя за техником тенью, он провел всю нашу компанию по коридорам в глубину банка тел. В группу вошли я, Мэдисон, Лорин со своим поверенным и сенатор Бон со съемочной группой, которая вела запись, не прерываясь ни на минуту. В небольшом отдалении за нами следовали почти все бабушки и дедушки и большая шумная группа арендаторов в своих подростковых телах.
Мы в итоге очутились в помещении, которого я никогда раньше не видела. Трэкс назвал его залом ожидания. Это была большая комната, похожая на отделение интенсивной терапии с сестринским постом в центре. Шезлонги окружали его, словно лепестки, – и в каждом находился немолодой арендатор. Их было больше сотни: глаза у всех закрыты, а вставленные в затылок трубки подсоединяли каждого к своему компьютеру.
Медсестры изумились нашему появлению, но не оказали никакого сопротивления: возможно, на них подействовало присутствие сенатора и телекамеры. Похоже, что некоторые арендаторы пробыли здесь не меньше двух месяцев, если судить по их волосам и бородам. Их возраст колебался примерно от 80 до 150 лет.
Мэдисон на своих стройных ногах прошествовала к коренастой женщине, которой было на вид около сотни с четвертью. Она полулежала в кресле с закрытыми глазами. Как и все остальные арендаторы, она была в больничной рубашке, а ноги у нее были закутаны одеялом.
Указывая на крупную старуху, Мэдисон сказала Трэксу:
– А теперь будь молодцом и верни меня в мое старое толстое тело. Пусть оно не особо красивое, зато мое.
Трэкс выдвинул кресло, в которое уселась Мэдисон, а потом перешел к сестринскому посту и положил руки на установленную вертикально клавиатуру. Он нажал клавиши в какой-то последовательности, вызывая негромкие сигналы. Проследив за направлением его взгляда, я увидела круговой компьютерный модуль, висящий прямо над ним у потолка. Несколько мгновений на нем мигали разноцветные огни, а потом все световые и звуковые сигналы прекратились.
В комнате было так тихо, словно все затаили дыхание. А потом массивная женщина в шезлонге открыла глаза. Трэкс подошел к ней и дотронулся до ее плеча.
– Все нормально? – спросил он.
Она замотала головой, словно стряхивая с себя сон.
