Потом он кивнул охраннику, что-то быстро бросив в ответ. Охранник развернулся, направившись к дому. Я, спрятавшись за плотной тканью портьеры, краем глаза заметила, что Протасов, все также хмуро, что-то ищет, скользя глазами по окнам. Наконец, остановившись на окне, у края которого замерла я, не решаясь ни выйти из укрытия, ни вообще как-нибудь себя обозначить, он пару секунд постоял, а затем, похлопав бумажником о руку, повернулся и продолжил путь к воротам.
Неделя мучительного ожидания убила все надежды. Видимо, я приняла желаемое за действительное — крестный мог машинально взять бумажник, а охранника догонять не стал, решив, что вернет чужую вещь охране на входе. Но в эту неделю Влад больше не приходил по ночам, что делало моё пребывание в доме почти сносным. Видела его я редко, иногда он открывал дверь в спальне или находил меня в в библиотеке, буравя странным тяжёлым взглядом, но, так ничего и не сказав, разворачивался и уходил, обдавая приторным ароматом женских духов. Меня стали терзать мучительные догадки- а что, если он уже похоронил меня? В мыслях. А в реальности же пока не хватает на это духа, вот и ходит, мучается в нерешительности. Видимо, нашел решение с завещанием.
Но прошлой ночью с ужином мне передали записку. Я должна быть готова, к 10 часам у заднего входа меня будут ждать. Всю ночь меня трясло точно в лихорадке — довериться или это такой хитроумный план Влада. Вывезут меня в лес — и всё, пропала без вести. Но тогда зачем такая секретность и бутафория с пробегом? Хотели, чтобы добровольно ушла? Смешно- с торгового центра почти в бессознательном состоянии забрали, а из дома нужно, чтобы сама?
И, все же, к десяти часам, нервно прикусывая губы, я стояла у заветной двери. Там меня встретил молчаливый охранник, которого я пару раз раньше видела в доме- Влад, сократив до минимума домашний персонал, будто в противовес нанял дополнительную охрану. Кивнув на угол, что не просматривался камерой, охранник сунул мне в руки пакет. Форма охраны. "Переоденьтесь"- бросил он, отворачиваясь. Я наспех натянула на себя форму, утонув в ней. Но самое страшное — обуви не было. Форма охранника в сочетании с моими домашними розовыми туфлями со смешными помпонами…Это провал. Но на мои попытки обратить на это внимание, охранник лишь надвинул мне на глаза кепку, и больно ухватив под локоть почти силком потащил к воротам.
Испугавшись, я дернулась в сторону, но он лишь крепче сжал пальцы, оставляя синяки на руке. Точно, наплевать на форму, на всё- меня везут убивать! Охранники на входе в сговоре. И всё равно что-то не сходилось.
Но когда в заднем окне припаркованного неподалеку от ворот автомобиля я увидела взволнованноп лицо Протасова, то едва не закричала в голос от облегчения. Я спасена! Спасена! Боже мой!
Всю дорогу к дому Арсений Михайлович с широко раскрытыми от ужаса глазами слушал, что мне пришлось пережить. Он лишь пару раз задал уточняющие вопросы, а в остальном же молчал, ласково обнимая меня за плечи. Конечно, я не рассказала о том, как Влад мучил меня по ночам. О шрамах, что остались на теле и душе. О том, как однажды он привел в дом проститутку, заставив…Нет, я даже сейчас не могу без приступа тошноты вспоминать всю эту мерзость! А он тогда смеялся, упрекая меня в отсутствии любви к нему. Кричал, что любящая жена готова всегда угодить мужу в постели. Кричал, пока голова девицы была зажата меж его ног, методично двигаясь вперед-назад.
— Ничего, ничего, Милочка, всё будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. — по-отечески похлопывал он меня по плечу, прижимая к себе- Не плачь, все закончилось.
