— Печально, конечно. — задумчиво вертела меж пальцами карандаш Таня- И что, получается, вообще никакой помощи?
— Отчего же? Какие суммы даются при оформлении инвалидности — я вспомнил, как в первое время мама год с небольшим потратила на беганье по больницам и кабинетам, чтобы по итогу получать деньги, которых с натягом хватало на 4 сеанса с одним из 4–5 жизненно необходимых специалистов. Тогда я вкалывал как вол, чтобы вырваться из нищеты, цепко держащей развитие моего ребенка в своих мерзких лапах- Мизерные, конечно. Ну и, вроде, реабилитация месяц в год также, бесплатно.
Таня, замолчав, нахмурилась. Точно что-то для себя сопоставляла.
— Подожди, — наконец, спросила — Если между реабилитацией и количеством занятий прямая связь со здоровьем и развитием такого ребенка, то, получается, если семья асоциальная или просто бедная, то…
Она не закончила мысль, но по её растроенному лицу было понятно, о чем речь. Да и я задумался — в таком ключе мне раньше думать не доводилось. Действительно, если бы мой Кир родился в семье алкашей- для него бы это стало приговором. О какой реабилитации шла бы речь? Он бы никогда не освоил навыки самообслуживания, никогда не заговорил бы, никогда….Сука! При одних лишь мыслях о таком, хотелось взвыть. А осознание того, что сейчас десятки, если не сотни детей по стране, в таком ужасающем положении, сердце сжалось от ядовитой смеси бессилия и сочувствия.
— Да, совсем…печально. — выдохнула Таня, стирая краешком пальца слезинку под подозрительно запотевшими стеклами очков.
Повисло неловкое молчание- Таня всё больше тянулась к глазам, уже открыто вытирая слёзы. Я сидел точно громом пораженный — пока я упивался нашей бедой, нашим отчаяньем, не видел, что другим вокруг может быть гораздо хуже.
— Мы…у нас….Хотя бы у нас можем что-то сделать, изменить…Бесплатно ведь будет… — всхлипывая, начала Таня. Но тут, не выдержав, уронила голову на руки, и зарыдала, не таясь.
Я впервые видел Таню плачущей. Вообще, любые её эмоции, кроме ледяного спокойствия или едкого сарказма, были словно надёжно скрыты под замком. А тут…
Поэтому я сделал то, чего бы от меня ждала Железный Феликс — встал и покинул ее кабинет. Потому что попыток её успокоить, жалости она бы мне ни в жизнь не простила.
Допник
Road card* (англ " дорожная карта") — карта проекта по пунктам.
Губер*- губернатор
Ковыляя в туалет, прикусила губу в надежде хоть ненадолго перебить острую боль в лодыжке. В тот день, когда мне удалось дозвониться в 112, и я сбивчиво начала диктовать оператору адрес, где меня держат в плену, Влад, ворвавшись в помещение, избил меня. Избил и изнасиловал. " Я убью тебя, сука!" — рычал он, терзая мое тело. Синяки не сходили ещё несколько дней. Да и сознание было на грани- если раньше Влад, с видом героя-добродетеля приносил мне книги, каждый раз уговаривая принять его предложение, то сейчас я сходила с ума в четырех стенах. Однажды мне даже показалось, что я слышу шум драки и крики Протасова.
День и ночь для меня стали лишь словами — я спала урывками, по паре часов, просыпаясь и бесцельно слоняясь из угла в угол. Влад приносил еду, но я почти не прикасалась к ней, изредка заставляя себя проглотить несколько кусочков.
— Мила. — раздался ненавистный голос, пока я натягивала на себя брюки. На этот раз я даже не вздрогнула — лишь презрительно усмехнулась, глядя на измученную девушку в отражении зеркала над раковиной. Влад, нужно сказать, подготовился — оборудовал здесь все, что нужно, чтобы держать ненужных жён взаперти. Вот только не учел одного- и сам палач, сам мучитель, невольно привязывается к жертве. Остаётся с ней один на один, отринув весь остальной мир. Так и сейчас — мы будто местами поменялись. Я стала собранной и холодной, четко знающей, к какой, пускай и страшной, цели иду. А он…Влад стал моим пленником. Все чаще заходил, почти не прикасался. Пытался задобрить подарками или едой, одеждой (в его извращённой системе координат, видимо, было вполне себе нормальным — искалечить человека физически и морально, а потом дорогим подарком решить всё, заставить забыть о боли, которую он принёс). Просил подумать о будущем, выдавая раз за разом всё более безумные его версии.
— Мила, ты снова не ела? — как-то заискивающе спросил Влад, входя с пакетами в руках. Дверь даже не закрыл- в последнее время он этим не утруждал себя, поверив в то, что моя воля сломлена. И почти не ошибся. Стараясь сдержать боль, я прошла мимо, равнодушно скользнув по нему взглядом. Влад был не в лучшем своем виде- растрёпанный, в мятой одежде. Даже до кровати, на которую я присела, доносился застоялый Шлей алкоголя. Точно муж, к сожалению, даже не бывший, несколько дней не просыхает.
