— Убери руку. — отпихнула я его- Мне тяжело дышать.
Влад убрал, но лишь для того, чтобы скользнуть ей под футболку (то ли намеренно, то ли просто не считая нужным, он не приносил мне нижнего белья, а мое куда унес). Лениво лаская пальцами грудь, он уткнулся лицом мне в шею. Его член напрягся.
— Вот так мы должны были просыпаться, а? — шепнул он мне на ухо- Я всё исправлю, обещаю.
Я не пошевелилась, но ему, казалось, не было разницы. Спустив боксеры вниз, он освободил член, дёрнув мою руку к нему.
— Возьми его, — захрипел он- Обхвати сильнее.
Но я точно безвольная кукла лежала, позволяя делать с собой всё, что угодно. Просто ждала, когда всё закончится.
Выругавшись сквозь зубы, Влад положил ладонь поверх моей, заставив меня крепко сжать его пульсирующий член. Он задвигал рукой вверх-вниз:
— Дааа…дааа, вот так…Вот так, Мила… — стонал он, пальцами другой руки терзая мои соски.
Вдруг хватка ослабла — он резко встал, освободив себя и меня от одежды, и раздвинул мои ноги, согнув их в коленях. Рванув меня вниз, спустил почти на край кровати. А сам сел на пол, так, чтобы его глаза были прямо на уровне моего влагалища.
— Это охуительно, когда ты такая… — восхищенно зашептал он- Точно сопротивляешься… Если бы раньше… — не закончил Влад мысль, обхватив свой член рукой.
Войдя в меня пальцами другой руки, он стал с силой таранить меня ими, вызывая лишь боль. Против воли я застонала, выдохнув " мне больно!". Но по лицу Влада я с ужасом точно определила- он этого и добивался. Ему нравится чужая боль, ему хочется представлять, что он насилует. Вот почему ему не нравились робкие попытки моих ласк. А сейчас, когда внутри меня все сухо, когда он причиняет мне боль, когда я с ненавистью или холодным равнодушием смотрю на него- это заводит больного урода.
Меня затрясло от нового витка боли, и, не выдержав, почти машинально, я со всей силы ударила ногой прямо в голову Влада. Отлетев почти на метр, он рухнул на пол. Вскочив с кровати, я схватила большую напольную лампу, гордость папиной коллекции антиквариата, которую Влад не смог продать как все остальные в первый же год нашего брака лишь потому, что не знал ее истинной ценности. И стала наносить удары по мужу, что визжа как свинья на закланье, лишь закрывался руками. Я не боялась- о таком исходе я и мечтать не могла. Мы умрем, вместе! Пускай он убьет меня, но я избавлю мир от такого урода!
— Мила! — разбитыми губами зашепелявил Влад- Я умоляю тебя, умоляю — не убивай!
На полу под ним расползалось мокрое пятно- явно свидетельство его страха. Я, усмехнувшись, всё также молча вновь занесла лампу.
Но внезапно дверь слетела с петель, в дверном проёме показались шокированные увиденным лица двух охранников.
— Уберите эту суку от меня! Снимите её! — истерично завизжал Влад, отползая назад точно краб. Его тело было покрыто синими пятнами и кровью. Но и его визги, и то, как он пятился от меня, перебирая руками и ногами, помимо воли заставило мои губы растянуться в улыбке. А затем рассмеяться в голос
— Она с ума сошла! Психопатка! — визжал Влад, забившись в угол, пока охранники подступали всё ближе.
— Сука! Ты сдохнешь в дурке! Сгниешь там, тварь! — срывающимся на хрип голосом кричал мне вслед Влад, когда охранники, скрутившие меня, потащили ту, что так унизила и опозорила его, прочь из комнаты.
Я и не думал, что всё так пойдет. Что мы получим мощную поддержку: очень много организаций, волонтеров, специалистов присоединились за эти несколько месяцев к нашему центру. С каждой заявкой о готовности помочь, с каждым письмом от фирмы или частного лица, что не желало публичности, но готово было оказать посильную помощь, я заново открывал для себя мир. Оказывается, люди вокруг отзывчивые, добрые, неравнодушные. Это заметно поколебало мое скептическое отношение к обществу, да и в-целом такой взрослый дядя — тугодум как я понял, что каждый видит в мире то, как бы банально это ни звучало, что желает видеть. Вот я сам раньше будто помогал кому-то? Ту же Свету пытался вытащить из всей той дряни? Дать ей то, чего она желала? Нет, я искренне считал, что я весь из себя такой оху. енный (голодранец, млять, с завышенным ЧСВ), и она только рада должна быть, что, видите ли, такой Аполлон снизошёл до того, чтобы позволить ей, среди всех девиц, к нему в койку стремящихся, родить ему ребенка и жить с его мамой в элитных сталинских чертогах. И чем её не устроило такое шикарное предложение? Родила бы потом ещё парочку, заработала бы измученное родами тело, слезы по ночам в подушку о том, что всё могло бы быть иначе, беззлобное переругивание со свекровью по пустякам, что стало бы нормой их общения. И ленивого самодовольного урода, то бишь, меня, в качестве мужа- осеменителя.
Иногда я думаю, что заболевание Кира дало мне тот необходимый "пинок судьбы"- толчок, стремление к лучшей жизни. Не для себя- для ребенка. Иначе так и ходил бы в охранниках, радуясь этому.
***
