Билл подумал, что это был знак судьбы. Как будто кто-то специально стер его жизнь до встречи с Томом, чтобы открыть для него новую страницу.
«Открыл и закрыл».
От этой мысли Билли зажмурился, чувствуя волны колючих мурашек по всему телу.
«Что дальше? Как дальше?»
Помня до мелочей все, что было связано с НИМ - от самой первой улыбки в баре, от которой что-то сжалось внутри, до потерянного взгляда, когда уходил из номера мотеля.
«Ты не сможешь без него! Сдайся, сдайся и вернись... Он там один, он ждет, он любит и хочет быть с тобой!»
Это скулила душа, а разум твердил другое: «Прощать, значить давать человеку шанс на очередную жестокую ошибку. Ну, ты же знаешь это? Знаешь! Хочешь разочароваться еще раз? Тебе это нужно? Помнишь – он натурал? Он не изменился, он просто был влюблен, а влюбленность рано или поздно проходит. И ты уверен, что это надолго?»
«Уверен!» - отвечало сердце.
«Беги от него подальше!» - вторил разум.
«Мне нужно время», - твердил Билли сам себе, пытаясь не поддаваться ни тому, ни другому.
Он не представлял, сколько времени ему понадобится, чтобы произошло одно из двух: либо отпустит, и он поймет, что вполне обойдется без этих отношений, либо без Тома он больше не сможет жить. Наверняка Билли знал лишь одно – ему не миновать выбора. А пока...
Пока оставалось ждать.
Им обоим.
***
- Слушай, успокойся, ладно? – Том отвернулся к окну. – Ничего со мной не случится за несколько дней.
- Я так не согласен! – Михаэль, сидя на стуле и сцепив пальцы в замок, закинул руки за голову, опираясь о стену спиной. – Я буду дергаться и психовать, как ты не понимаешь? Не по-людски тебя оставлять так!
- Ну, как «так»? Как? – Том оглянулся через плечо.
- Твою мать, Трюмпер! Ну, не должен человек в Рождество оставаться один, понимаешь? Это не пра-виль-но!
- А правильно будет идти с тобой и портить всем настроение своей кислой рожей? Правильно? Ты пойми, Мих! С кем я хочу быть сейчас – тот далеко. А остальных я видеть не горю желанием…
- Так и будешь у ноута торчать, да? – бессильно выдохнув, Михаэль смотрел на поникшие плечи друга.
- Может… Немного.
- Знаю я это «немного». Не вылезаешь из инета всю неделю.
- Со мной все нормально. Не парься, пройдет.
- В каком году? – Михаэль покачал головой, зная, что ответа не получит. – Хоть бы к родителям съездил, что ли?
- Порадовать отца тем, что убиваюсь по парню? – хмыкнул Том. – Не дождется. Позвоню завтра, поздравлю.
- Упрямый баран, – выругался Михаэль. – Тогда, хоть есть не забывай, ладно? Продуктов полно, я забил холодильник под завязку.
- Спасибо. Что бы я без тебя делал?
- И это... Если что – звони мне. Понял, я спрашиваю?
- Да, понял я... Вали уже, – Том, улыбнувшись, глянул на обеспокоенного друга. Приятно, что хоть кому-то не все равно. – Заботливый ты.
- Бля, я серьезно, Том! Короче, передумаешь - приезжай к нам. Или я могу остаться, в конце концов, мы бы вдвоем славно отметили. Помнишь, как в тот раз, когда мы напились, и ты как Санта Клаус пытался пролезть в каминную трубу?
Все-таки Михаэль был неподражаем. И, в то же время, у друга все это было совершенно искренне. Том знал – попроси он сейчас, чтобы Миха остался, и тот останется. Без возмущений.
***
Уильям был приятно удивлен, когда в Париже их группу поселили в «Либертель Элизэ Бассано» на Елисейских полях, недалеко от Триумфальной арки. До Эйфелевой башни при желании, можно было дойти пешком, не напрягаясь.
За день до Рождества, когда был свободный от экскурсий день, Ева, так и не соблазнившая своего, успевшего устать от подобного развлечения в других городах, бойфренда на шопинг, предложила Биллу отправиться вдвоем на авеню Монтень. Погулять по кварталу высокой моды, где расположены бутики всех известных кутюрье, ювелиров и парфюмеров, и где Уильям, большой любитель модных вещей, мечтал побывать еще с ранней юности. Еще совсем недавно от такой перспективы сладко закружилась бы голова, а сейчас он лишь натянуто улыбнулся, но, конечно, поехал - было бы верхом идиотизма с его стороны не воспользоваться таким случаем. И, в общем-то, он не пожалел. Хотя, все время, что они провели в магазинах, Билл, выбирая вещи и примеряя их мысленно или возле зеркала, ловил себя на том, что прикидывает: а понравилось бы это Тому или нет? Он гнал от себя эти мысли, но они возвращались вновь и вновь. Билл в очередной раз выругался, когда меряя перчатки, чуть великоватые ему в ладонях, подумал, что вот Томасу они были бы в самый раз. Он злился, почти скрежетал зубами, но толку от этого было чуть.
Покупая приглянувшуюся ему великолепную зажигалку Зиппо, (естественно, для себя, кого же еще - эта всего лишь третья по счету!), вместо того, чтобы просто положить в карман, зачем-то согласился оформить в подарочную коробочку, когда ему это предложил продавец.
«Дурдом! Что я творю?»
ЕГО не хватало.
И душе, и телу.
Поэтому все выливалось в такие, казалось бы, мелочи, которые были очень показательны, по сути.
