«ТАМ ЖЕ ВСЕЕЕЕЕ!!! От и до.… Пиздец!» - Билл почувствовал себя голым. Ему никогда в голову не могло прийти, что Том может найти его дневник.
Через минуту Картрайт немного расслабился, когда дошло, что блог у него на английском, а это значило, что, скорее всего, Том или вообще не понял ничего, или понял, но очень мало. По крайней мере, он на это надеялся изо всех сил.
Это немного успокоило. Тем более что Том даже словом не намекнул, что знает о содержании дневника.
«Хотя, при большом желании, Том бы нашел возможность перевести все на немецкий. Ладно, чего гадать теперь? Уже ничего не исправишь. И писал я там только правду, и он даже про Шона все знает. И то, что я с самого начала Тома хотел – об этом не раз мы говорили... Я не врал. Это главное. Так что – плевать!»
- Будешь ждать? – прошептал шепотом Билл, буквально проглотив письмо.
Покачал головой, холодными пальцами сжимая предплечья.
- Чего еще ждать, Том? Чего?
Билл уже знал, что отвечать не будет. По крайней мере, не сразу. Он к этому не готов совершенно. Он даже приблизительно не представлял, что можно написать в ответ.
***
Том последующие дни из своей почты практически не вылезал. Для него, пребывавшего на грани нервного срыва до обнаружения блога, теперь с каждым часом ожидание становилось все нестерпимее.
Билл не отвечал. Ни буковки, ни точечки. Это сводило с ума и вызывало желание разбить ноут к чертям.
На третий день, уже задерганный дальше некуда, Том не выдержал и решил написать сообщение в блог Уильяму. Прямо в комментарии к последнему посту, туда, где англичанина утешали его читатели. Он написал, яростно лупя по клавиатуре, злясь на себя, на Картрайта, который не удосужился хоть как-то отреагировать на его практически вопль о помиловании.
Не раздумывая, нажал на отправку. Текст исчез, но среди комментов блога так и не появился, вместо него вылезла надпись на английском: «Ваш комментарий будет опубликован после одобрения».
- Чьего одобрения, бля? Идиотизм какой-то...
Томас от бессильной злости вырубил ноутбук, даже зная, что через пару минут, чуть поостыв, снова полезет в дневник любимого парня и на почту - в ожидании ответа. Необходимого ему как воздух.
***
Это было первое Рождество, которое Трюмперу, по всей видимости, предстояло провести одному. И не только потому, что не было рядом человека, с которым он хотел быть в это время, но еще из-за того, что Том просто не представлял, как может праздновать что-то с таким настроением.
Он все больше опасался, что начнет пить от безысходности и сорвется в загул.
От Билла не было вестей - ни писем, ни звонков по телефону, с которым Том сейчас не расставался. А в дневнике так и не появилось отправленное им сообщение.
К его и так взвинченному настрою начала примешиваться досада - бесило молчание Картрайта.
Том не раз удерживал себя от написания еще одного письма - оно-то уж вряд ли бы состояло из нормативной лексики - понимая, что сделает этим только хуже.
«Я же и так все выложил. По мне что, не видно, что я, бля, уже на пределе? Что он делает? Сука, Билли... напиши мне, а? НАПИШИ!!!»
Наконец, утром двадцать второго декабря, Том чуть не прокусил губу от волнения, накрывшего волной, когда увидел на почте долгожданное письмо.
- Да, неужели?! Принц Уильям соизволил ответить? – он язвил, но скорее от растерянности и смятения, чем от желания поглумиться. – Ну, чего мы достойны, по мнению Вашего Высочества?
В ту ночь, когда он впервые увидел электронный адрес Билла, «sweet prince» - Тома даже передернуло.
«Милый Принц».
Это задело, сразу на ум пришла песня группы «Placebo». Он знал, кому именно Брайан Молко посвятил ее. Всплыла строчка из текста, когда-то въевшаяся намертво: «Заделай дыру в моей вене».
Вот после этого Том начал ловить себя на том, что называет Билла именно так – принц Уильям или просто Принц.
