Николай Александрович Сурков на работу сегодня не вышел, еще утром позвонил в НИИ и сказал, что на работу не придет, а почему — объяснит потом. Он не стал слушать ответ на свои слова, просто прервал связь, а потом вообще нажал на «самолетик», предотвращая любые попытки связаться с ним. Он просто сидел в гостиной своего домика в Подмосковье, смотрел в окно и пил уже третью банку пива, заедая сушеными кальмарами из пакетика и вспоминая тот день из своего прошлого, когда он чуть не погиб. Спасла его тогда чистая случайность или, если это называть иначе, — чудо. Известно же, что случай — это второе имя Бога. Раньше люди честно называли происходившие с ними странные события, такие как невероятные спасения, странные стечения обстоятельств, удивительные совпадения и прочее — чудесами, но в мире, забывшем Бога, чудеса стали скромно именоваться случайностями. Случайность ведь ни к чему тебя не обязывает, просто повезло, бывает. А чудо сразу отсылает к причине этого чуда — Богу, но если это Бог, то надо Его благодарить. Современные люди в России (и не только, конечно) не готовы сказать спасибо даже за то, что их пропустили без очереди, это ведь не заслуга других людей, это просто они сами такие классные.
Доморощенный психолог Пастор, вспомнил вдруг Николай (и как-то незаметно переключился в своих мыслях на тот давний спор с ним), называл это «культом единоличника» и следствием десятилетиями навязываемого понимания «прав человека», когда права конкретного долбоящера или любой истеричной сучки (его слова) ставятся выше прав семьи, общества, государства, в общем — когда личное оказывается намного важнее и главнее вообще всего, что существует. Когда твоя никчемная жизнь начинает провозглашаться высшей ценностью, когда какое-то чмо вдруг заявляет, что оно теперь среднего рода, и при этом все обязаны такое решение уважать. Когда мужчины все больше отворачиваются от женщин просто потому, что их до отвращения задолбали постоянные капризы и выносы мозга от этих «высших существ» (по их собственному убеждению, конечно), и все чаще обращают заинтересованное внимание друг на друга. Когда «богом» становится личное мнение полоумного блогера или блогерши, а государство становится на защиту такого положения вещей, то это означает только одно — грядет страшное. Что доказано историей неоднократно, но кому это интересно в обществе «иванов, не помнящих родства»? Однако рано или поздно «восстание мужчин» неизбежно, если палку перегнут слишком сильно, а это, кажется, неизбежным. И это будет страшно, когда мужчины скажут: "Вы долгие годы убеждали нас, что мы агрессивные животные, столетиями унижавшие женщин? — Ок, мы этими животными станем, просто потому, что вы нас достали».
— Это ведь всегда продавалось, как восстановление равенства возможностей, — разошедшись, вещал тогда Пастор, усевшись на любимого конька. — Более того, длительное время казалось, что действительно речь идет лишь о «выравнивании правил игры», типа — создадим общие для всех правила, а дальше уже каждый, основываясь на этих правилах, побеждает или проигрывает в зависимости от личных качеств, умений, профессионализма и т. д. И это, кстати, очень даже отзывалось в нормальном мужском характере — справедливость, соревновательность в равных условиях. Но сейчас до нового поколения мужчин, наконец, дошло, что ни о каком честном соревновании не идет и речи, что это замена одного угнетения на другое угнетение, теперь — женское. К примеру, возьмем спорт. Женщины физически слабее мужчин, значит, говорят нам сегодня, надо предоставить женщинам гандикап — то есть, уравнять возможности. И здесь мы имеем дело с подменой понятий, поскольку, если сильному спортсмену урезать возможности для того, чтобы его победил слабый, то сразу же теряется сам смысл состязания. Зачем стараться, тренироваться, если для того, чтобы победить, надо просто быть женщиной, лучше черной, а еще лучше — черной лесбиянкой.
Пастор перевел дух и продолжил: