Разговор с ДПНК состоялся не очень приятный, но ожидаемый. Как выяснилось, приехал ко мне и правда, Сурок. Который, понятно, не был мне никаким родственником, а потому дать мне с ним свидание, чисто теоретически, было нельзя — не положено. Но, опять же чисто теоретически, такое было все же возможно, если тот же ДПНК разрешит. На зоне все так: фактически, если не положено, то не положено, но бывает, что на положено хер положено, если так надо. С этим наполовину полковником договариваться было сложнее, чем с тем же грузином, что прибор мне вернул, он, сука, взятки не брал. Однако добазариться все же удалось, что было изначально понятно. Если бы тот решил не пускать, то меня бы даже не дернули, а о том, что ко мне кто-то вообще приезжал, я бы узнал только потом от шныря, что на свиданке полы моет. Уж не знаю, что нашло сегодня на подполковника Свиридова, то ли жена ему дала впервые за последнее полугодие, то ли еще что, но настроение у него было хорошее, а сам он был непривычно добрым. Сказал лишь, что если в его дежурство когда-то будет хоть какой-то кипеш в моем отряде, то хер я больше в его смену попаду даже на положняковую свиданку. Я пожал плечами и кивнул: понял, мол, не дурак. А как уж там выйдет дальше, жизнь покажет. Обещать я ему ничего не собирался в любом случае.
И вот я захожу в комнату для краткосрочных свиданий, разделенную перегородкой до самого потолка. И с нашей, и с той, вольной, стороны было некое подобие условных кабинок. Я присел на стул и внимательно посмотрел на человека, смущенно улыбающегося мне через двойное оргстекло. Сурок выглядел солидно и одновременно как-то немного неуклюже, в общем — как всегда. Ученый, да еще гениальный, что с него возьмешь! Они, наверное, все немного не от мира сего. Он уже держал переговорную трубку в руках, и я тоже взял свою.
— Привет, Андрей! — сказал он и смущенно улыбнулся.
— Здравствуй, Коля, — спокойно ответил я, хотя в душе все пело: не забыл добро, Сурок, несмотря на то, что никак не мог помнить наш последний разговор перед своей пропажей тут. Этого разговора для него просто не было, как не было никакого суда, приговора, никакой тюрьмы с ее понятиями и непонятками. Но, видимо, он, как и я, все записал для себя, когда метнулся в прошлое в последний раз и до того, как это прошлое своим действием изменил. — Рад тебя видеть. Я верил в тебя, знал, что ты нормальный чел.
— Спасибо, Пастор, — Сурок улыбался. — Но, признаться, ты слишком хорошо обо мне думал. Я ведь сначала не собирался приезжать к тебе. Поначалу вообще все забыл наутро, когда проснулся. Потом прочитал свои записи… Нет, я поверил, а когда не нашел прототипа прибора, который к тому времени уже был готов, тогда вообще убедился. Но много месяцев думал, что не поеду, хотелось все забыть. Не знаю, что меня привело сюда, то ли совесть, то ли постоянное ожидание неожиданно пришедших воспоминаний о твоем или Нечая визите в прошлом. А может, то и другое вместе. Вот. Передачку тебе привез, не знаю, то или нет, я же не помню теперь, что именно надо. Хотя, знаешь, порой по ночам мне снятся сны, и я подозреваю, что эти сны о той моей судьбе. Слишком они яркие и там все про тюрьму, зону, ты там с Нечаем. Интересная штука — наш мозг…
Он замолчал, видимо, не зная, что еще сказать. Ведь, по сути, он видел меня впервые в жизни. Как и я его. Такая вот ситуёвина.
— Ты молоток, Андрей, — сказал я. — Мы и правда, хотели тебя с Нечаем навестить, но теперь уж не будем тебя там беспокоить, конечно. Можешь спать спокойно. Если есть возможность, бабки загони, нет возможности — нет и базара. Я же не беспредельщик какой.
Прежде чем сказать это, я скосил глаза на мента, дежурившего в комнате свиданий. У него все линии были на прослушке, и он постоянно уши грел в наушниках. Хрен угадаешь, кого он в конкретный момент слушает, кроме нас здесь было еще две пары. Но тут как раз к нему подошел приятель, и он с ним что-то перетирал, стянув наушники на шею.
— Я привез сто тысяч, — тут же ответил Сурок, — могу еще, если надо, только не сразу. А как передать-то?
Я опять скосил глаза и увидел, что разговор у ментов закончился и дежурный опять тянет руки к наушникам.
— Полчасика подожди у зоны после свиданки, к тебе подойдут, — быстро проговорил я в трубку, добавив, — все, об этом молчи.
Сурок понимающе прикрыл глаза. Ишь ты, конспиратор, мля!
— Ты мне вот что скажи, Николай Александрович, — я уставился ему в глаза, — что делать, если штука эта сломается?
— Пока не должна, — он не выдержал и отвел взгляд. А я чуть улыбнулся, никто еще у меня эти дуэли взглядом не выигрывал. — Телефон надежный, а у программы две степени надежности прописаны. Но если что, найдете, как мне сообщить, я привезу другой.
Я покивал.
— Значит, все же есть эти самые точки бифуркации, так выходит?
— Ну, конечно, а как же иначе? — удивился Сурок и вдруг понял. — Подожди, ты хочешь сказать, что я не сразу…?