— Именно, — подтвердил я. — Но ты быстро сориентировался, в отличие от нас, мы вот пока никак не можем свои нащупать. Но у нас, конечно, и жизнь была сложнее и извилистее, не в пример твоей. Лучше расскажи, как ты живешь? Застолбил уже свое изобретение?
Сурок покачал головой и хмуро взглянул на меня.
— Не решаюсь пока. Все испытания на себе провел, а вот обнародовать… Сразу ведь все засекретят так, что никакой жизни нормальной не будет. Ни тебе на конгресс заграницу съездить, не отдохнуть за бугром в нормальном отеле на хорошем пляже. С другой стороны, я же ученый, как могу такое открытие скрывать?
— Ты вот что, Коля, — я почесал бровь, была у меня такая привычка, когда я думал. — Когда решишься, а ты решишься, я не сомневаюсь, ты о нашей истории никому, понял? Ты же понимаешь, что в этом случае нас просто…
Я провел большим пальцем по шее и закончил предложение:
— Отправят в самые дальние края, откуда не возвращаются.
Сурок нахмурился и кивнул:
— Я понял, можешь даже не сомневаться. Да и кто на вас подумает, мы же никогда не виделись?
— Уже виделись, Коля, — усмехнулся я. — Прямо сейчас видимся. Так что ты больше сюда не приезжай, а заодно и продумай, откуда ты меня знаешь. Я тоже подумаю и тебе сообщу, ты телефончик продиктуй, я тебе звякну.
Ну, он продиктовал, я записал на руке, нашедшейся в кармане ручкой. И, в общем, отправил его с Богом. Говорить нам оказалось не о чем. У нас ведь с ним теперь даже общего прошлого не было.
А когда вернулся в отряд, узнал, что Нечай не стал меня дожидаться, а махнул куда-то по своим прошлым делам. Так он мне сам и сказал, разведя руками. А мне что, жалко, что ли, учитывая, что теперь мне его возвращения можно было и не ждать? Но я все же решил дождаться, мало ли, может, человеку эти лишние семь часов, будут совсем не лишними? Так Нечаю и сказал, он благодарно хлопнул меня по плечу и пошел заваривать чайковского.
Так вышло, что к своему уже почти тридцатнику Андрей Нечаев еще не познал прелестей женского тела. Думаете, так не бывает? А вот, оказывается, такое еще как возможно, если ты с малолетства не вылезаешь из казенных учреждений, в которых, если и можно увидеть какую женщину, то она либо в ментовской форме, либо это будет такой же недоступный наемный вольный работник. Были, например, такие у них училки в спецшколе, а потом и на малолетке. Несмотря на то что особой красотой и стройностью они, как правило, не отличались, но для малолеток, лезущих на стены от спермотоксикоза, они казались идеалом и снились по ночам в самых откровенных эротических снах, заканчивавшихся, как правило, стиркой трусов наутро в умывальнике. Таких, с липкими трусами в руках после подъема в умывальнике на малолетке было всегда много, ночные поллюции — обычное дело в таком возрасте у мальчиков. Ну и, само собой, Дунька Кулакова для Нечая на многие годы стала единственной и привычной подругой. И давайте, не будем мне тут морщить носы, уважаемые читатели и особенно читательницы, вы же не были в его положении, не вам и осуждать такое поведение. Впрочем, Нечаю были до ветра все эти осуждения, тот народ, что его окружал, воспринимал всё это как должное, а куда им, бедолагам, деваться от собственной физиологии?
И так вышло, что когда у Андрюхи после освобождения с общака, куда его перевели с малолетки по достижении им совершеннолетия, впервые в двадцать один год появилась возможность близкого общения с девушкой, которую ему подогнали кенты, то у него ничего не получилось. Только и успел он бросить единственный очумелый взгляд на вольготно раскинувшее перед ним обнаженное женское тело, как тут же задрожал, словно осенний лист на ветру, и неожиданно для себя мощно финишировал. И сколько потом опытная девица ни пыталась наладить твердое положение, используя все известные ей приемы, результат так и остался отрицательным. Видимо, что-то в мозгах парнишки перестроилось так, что вернуть настройки назад было сложно. Ох, и нажрался тогда Нечай от горя, а шлюха, испугавшись, что он ее прибьет от злости, сбежала. И после такого облома вплоть до следующей командировки к хозяину он так и не решился приблизиться к вожделенным формам, хотя варианты были. А потом был длительный срок уже на строгаче, и вот, в двадцать девять своих лет, Андрей, похоже, влюбился. Ну, как влюбился? Не так, конечно, как когда-то в спецшколе для малолеток в училку математики, но что-то такое явно почувствовал.