— Отлично, — Нечай продолжал широко улыбаться, помня о том, что практически единственное его оружие для (против?) женщин — это его задорная широкая белозубая улыбка. Зубы у него были зачетные, все свои, без единой дырочки и пломбы, которые он чистил дважды в день в обязательном порядке. Больше ничем он в своей внешности из толпы не выделялся. Не было у него привлекательной для слабого пола суровой мужской красоты, как у того же Пастора, да и ростом он был чуть не на голову ниже его. Фигура крепкая, кряжистая, основательность которой не скрывали ни модные варенки, ни дорогущая куртка из тончайшей кожи, ни золотые часы на руке. Короткие рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, дополняли образ простоватого сельского парня, которого кто-то для смеха переодел в модный городской прикид. Но улыбка перевешивала всё, это он понимал и постоянно этим пользовался, зная по опыту, что при общении с девушками, главное — больше и шире улыбаться. От этой улыбки таяли женские сердца, ну, по крайней мере, некоторые.
— Где предпочитаешь говорить? — спросила Наташа.
А он, продолжая улыбаться и не сводя с нее глаз, ответил как можно более просто и прямо:
— Беседовать будем в номере гостиницы, который я специально снял для интервью. Но сначала посидим в кафе, выпьем чего-то легкого и расслабляющего. Я вижу, ты волнуешься, но меня бояться не надо, обещаю, я не сделаю тебе ничего плохого, как не будет и ничего из того, чего ты сама не захочешь. Но таково мое условие, иначе, все отменяется. Итак, каково твое положительное решение? Или все же расходимся?
Наташа боялась, но почему-то не слишком, этот простой с виду парень с такой доброй и открытой улыбкой располагал к себе. Не красавчик, конечно, но и не урод, нормальный мужик, видно, что не бедствует. Она колебалась, точно уже зная, что будет в гостинице. Об этом нетрудно догадаться: парень и девушка вдвоем ночью в номере…, хотя причем здесь ночь? И сейчас она решала, что для нее важнее: некая внушенная воспитанием гордость вкупе с потерянным интервью, или ни к чему не обязывающий секс, но при этом возможность при таком раскладе вытянуть из парня как можно больше подробностей, которые он в другой обстановке, может, и не раскроет? Победила жажда журналистской славы, к тому же ей нравились напористые мужчины, и она с вызовом ответила:
— Договорились! Веди меня, мой загадочный кавалер.
И взяла его под руку. А уже в номере крутого отеля на Невском она не стала выделываться, после шампанского он ей показался совсем привлекательным, особенно то, как он небрежно расплачивался, отсчитывая купюры из толстенной пачки. Поэтому, когда Саша сказал, что будет давать интервью только после того, как убедится, что нигде на ее теле нет «жучков», Наташа со смехом скинула с себя одежду и даже повертелась перед ним, показывая, что полностью чиста.
А уже совсем под утро они лежали в кровати формата «king size» и, передавая друг другу бутылку сухого вина, глотая прямо из горлышка, немного утомленно, зато очень откровенно болтали. Наташа не жалела о случившемся, Саша был очень нежен с ней, но главное, что она добилась именно того результата, на который и рассчитывала: угонщик крутых тачек был с ней предельно откровенен и рассказал многое из того, что в случае простого интервью она бы никогда от него не услышала. Она и сама, расслабившись от вина и мужской ласки, разоткровенничалась, пересказав ему всю свою жизнь, но ей-то, в отличие от него, скрывать было почти нечего. Ну, не считать же серьезными все ее секреты после его рассказа о своей жизни!
А Нечай был просто счастлив, прижимая к себе теплое молодое тело, словно бы случайно уронив руку на нежную девичью грудь и легонько поглаживая ее время от времени. Одеяло валялось на полу, но они не стеснялись своей наготы, раскинувшись на мокрых от пота простынях. Душа его пела: у него сегодня все получилось, и даже не один раз, впервые с тех пор, когда он облажался тогда, с той шлюшкой, чересчур переволновавшись! Он доказал самому себе, что он может, что он мужчина не только при просмотре порнухи, и его грудь распирало от гордости за себя. Много ли надо человеку для счастья? Он сделал то, о чем думал много лет, и что не давало ему покоя, о чем он стеснялся рассказывать и чего откровенно стыдился. Теперь можно и назад, теперь у него другое прошлое.