Я мгновенно расслабляюсь и думаю только о тебе, — говорит Антон девке, и она хихикает.
Противно хихикает.
Ничего. Наступит время и захлебнётся собственными слезами дрянь. И не только она.
Кабинет пустеет. Я нахожу в себе силы, чтобы встать и, покачиваясь, иду к двери. В коридоре по-прежнему пусто, что мне только на руку — никто не узнает, что я была здесь, если только не
посмотрит камеры, которые у них в клинике нередко вообще отключены — это мне говорил
муженёк.
Выхожу на улицу, сажусь в машину, роняю голову на руль, но слёз нет. Просто глаза жутко болят
словно в них добрую порцию песка высыпали. И сердце. Оно корчится в муках от такого жестокого
предательства.
В таком же будет корчиться «мой любимый». Я ему это обеспечу!
Я возвращаюсь домой взвинченная. Как ещё за рулём удержала себя в руках?
Дорога всё-таки заставляет сосредоточиться. Мне хочется разнести всё кругом, собрать вещи
неверного скота и вышвырнуть их за дверь или даже через окно, а потом отправить благоверного
жить с его сладкой «булочкой».
Тьфу.
А ведь он потом приходит домой и целует меня своими грязными губами. У него что там за
период? Весна в тестикулах заиграла? Ну, я ему покажу весну! Кобелина драная. Жизнь теперь
будет ой какая несладкая!
Я пытаюсь сосредоточиться на деле. Хоть у меня сегодня и выходной, а статью я обещала
доделать и отправить, поэтому сажусь и погружаюсь в текст. Практически на финальных строках
отвлекает звонок телефона. Вспыхиваю, думая, что это пустозвон, обещавший мне любовь до
гроба, но, к счастью, это не он.
— Бабуль, привет! — стараюсь говорить, ничуть не выдавая своё расстройство.
— Анечка, солнышко, ты не забыла забрать амулеты? Кода мне привезти сможешь? У меня скоро
закончатся, а ведь их надо ещё энергетикой напитать, чтобы зарядились.
Цокаю языком, затем вздыхаю, ведь я же прекрасно знаю, какой энергетикой их питает бабушка.
Шарлатанством высшего уровня называется эта её энергия.
— Бабуль, ты не переживай. заберу. А завтра…
В голове что-то щелкает, и губы растягиваются в довольной улыбке. Нет... Ган… Тошенька так
просто от меня не избавится. Я ему такое покажу, что будет ещё когтями царапать бетон вокруг
моего неприступного сердца с мольбой сжалиться над ним. А жалости ему не предоставлю.
— Завтра мы с Тошей привезём, бабуль. Успеешь зарядить их и напитать. И вообще всё хорошо
будет, ты, главное, не переживай.
Бабушка довольна, а я-то как счастлива. Мне, наконец, пришла идея, как поставить муженька на
место, да сделать так, чтобы длительное время его огурчик пребывал в состоянии вяленой
колбаски.
Попрощавшись с бабулей, я пробегаюсь по последним строкам статьи, отправляю её редактору и
бегу на почту. Сегодня поход туда кажется не таким уж испытанием, как раньше, потому что в
голове кипят мысли, как я могу поступить с неверным мужем. Наверное, я сейчас держусь на
адреналине? Почему не рыдаю в подушку от увиденного? Как-то я даже нормально отреагировать
на измену не могу, случившуюся прямо на моих глазах. Может, мне у психиатра провериться? Но
для начала я приведу к доктору своего неверного козла. Пока безрогого, но это же легко
исправить. А я исправлю.
Тащусь с коробкой, мысленно ругаясь, что бабушка заказывает так много побрякушек, а ведь что
самое главное — они у неё разлетаются на «ура». Может, мне тоже следовало пользоваться её
амулетами и оберегами от измен и прочей напасти? Фыркаю, вхожу в квартиру и ставлю коробку в
углу. Сегодня я даже ничего не проверила, но надеюсь, что прислали то, что надо, а то как-то мне
не хочется заполнять заявление на возврат и разбираться с продавцом. У меня сейчас есть дела
поважнее.
До возвращения Антона с работы я успеваю сбегать в магазин и своего ‘благоверного встречаю в
новом облике. эффектное открытое декольте, так красиво выделяющее мою — между прочим, натуральную! — грудь. Лиф платья облегает тело до талии, а дальше ткань юбки спускается
нежными воздушными волнами до пола. Хорошо, что волосы у меня и без того чёрные, — хоть
краситься не придётся.
Рисую густые стрелки на глазах, обильно крашу ресницы, и как удачно мне попадается помада с
тёмным лиловым оттенком. На фоне бледной кожи всё это выглядит пугающе. Плюсом ко всему
достаю чокер с шипами. Вот же Тошенька удивится моему преображению. Но это ничего. Пусть
привыкает, гад ползучий!
— Кисуля, я дома! — Слышу голос из коридора и передёргиваюсь от отвращения.
Кисуля?
Булку свою уже забыл?
— Устал сегодня... А ты почему меня не встречаешь?
АНТОН входит в комнату, ошарашено покачивается, глядя на меня. Ох, как приятно чувство, когда
у козлика глаза из орбит вот-вот вывалятся!
— Ты чего так вырядилась? Хэллоуин вроде осенью? — спрашивает муженёк, даже не моргая.
Настолько шокирован? Это ещё малое, вот увидишь.
— Какой маскарад, Г.. — Покашливаю, прочищая горло. Чуть не спалилась —Антошенька? Ты
забыл, кто моя бабушка? Мне передался её дар. Теперь я тоже ведьма. Изменишь мне, и ценное
местечко отсохнет.
Специально делаю интонацию замогильной, а потом тычу красным ноготком на штаны мужа.