Завтра начинались зимние каникулы, и мне не терпелось провести целых две недели с семьей.
И Джонни.
Ладно, в основном с Джонни.
В процентном соотношении Джонни тянул на восемьдесят с хвостиком.
А то и на все девяносто...
Расслабленная, с улыбкой на лице, я на цыпочках обогнула обледеневшие лужи, оставшиеся после вчерашнего ливня, и бегом помчалась к флигелю, пока меня не учуяли Бонни с Плюшкой. Стоит им заметить, что я тут, моя идеально отглаженная форма превратится в тряпку.
Грязную тряпку.
— Джо? — позвала я, без стука вломившись в дом брата, а за спиной уже маячили желтохвостые исчадия ада — естественно, грязнющие и истосковавшиеся по вниманию.
Нельзя сказать, что я не любила Бонни и Плюшку. Нет, я их обожала, но в плане разрушений эта парочка могла дать фору Гибси и Клэр, что уже говорило само за себя.
Едва дверь за мной захлопнулась, раздался оглушительный грохот.
— Опять кто-то из этих ошалевших псов врезался в дверь? — донесся со второго этажа голос Джоуи.
— Ага, — хихикнула я и зажала рот ладонью. Нехорошо смеяться над бедняжкой с нарушенной координацией. Особенно при моей-то неуклюжести. — Наверное, Плюшка.
— Она, блин, ненормальная. Ну почему они не такие, как третья умница?
Я улыбнулась про себя. Брат говорил о любимой девочке моего парня. Точнее, любимой собаке-девочке.
Сьюки.
— На улице холодно, — сообщила я, направляясь к наряженной елке. — И снег.
— Он не лепится.
— Ага, знаю.
— Ищешь подарки, Шан? — Привалившись к перилам, в расстегнутой рубашке и с зубной щеткой во рту, мой брат выразительно поднял бровь. — Какой же ты еще ребенок.
— Я так... полюбоваться. — Вспыхнув, я отпрянула от елки, положила нарядную коробку, которую вертела в руках, обратно и заискивающе улыбнулась. — Эдель спрашивает, нужна вам помощь с Эй-Джеем.
— Не-а, все зашибись, — откликнулся Джоуи и, орудуя щеткой, скрылся в недрах огромной спальни.
— Говори за себя, — вмешалась Ифа, чью наготу скрывала только школьная рубашка, пробегая мимо Джоуи с моим племянником в обнимку. — Эй-Джей, смотри, кто пришел! Твоя тетя Шан.
Она быстро спустилась по винтовой лестнице, соединявшей два этажа их гнездышка.
— Посидишь с племяшкой, пока я оденусь?
— Конечно, — проворковала я, беря Эй-Джея на руки. Белокурый, зеленоглазый, он был точной копией родителей. — Как поживает мой любимый племянник?
— Вообще-то, он твой единственный племянник, — засмеялась Ифа и с целеустремленным видом поспешила наверх.
— Пока единственный, — лукаво протянул Джоуи, преграждая ей путь в спальню.
— Если у тебя хотя бы мысль мелькает заделать мне еще одного ребенка после того, что твой сын сотворил с моим нутром, надеюсь, ты уже накопил на вагинальную пластику.
— Моллой, не драматизируй. — Джоуи со смехом вцепился в косяк, когда Ифа отпихнула его пятой точкой и исчезла в комнате. — У тебя все отлично зажило.
— Кому как, придурок. — Ифа возникла на пороге спальни, натягивая на себя юбку. — Тебе, может, и отлично. Но если ты хотя бы попытаешься сунуть в меня свое оружие массового соблазнения без презерватива, я тебя кастрирую. — Ифа снова скрылась в комнате.
— Звучит как прелюдия, Моллой, — промурлыкал Джоуи, следуя за ней.
— Звучит как серьезное предупреждение, Линч. — Грозный голос Ифы вскоре сменился визгом и смехом. — Пощади, пощади. Блин, Джо, перестань! Щекотно!
— Твои папа и мама чокнутые, — проворковала я, подув на пухлую щечку Эй-Джея.
Малыш загулил и растянул губы в беззубой улыбке. Безусловно, как тетя я не могу судить беспристрастно, но, честное слово, Эй-Джей Линч — самый прекрасный ребенок на свете.
Да, мой племянник — очаровашка.
— Неужели тебе вот-вот стукнет четыре месяца? — протянула я, качая головой.
Столько всего случилось за короткий промежуток времени — казалось, что после возвращения Джоуи из рехаба минула целая вечность. Не прошло и двух недель, как он обосновался во флигеле, и Ифа с Эй-Джеем остались у него с ночевкой. Ночевка, надо сказать, затянулась, поскольку приехали они в сентябре и обратно не спешили — к огромной нашей радости.
Заполучить в соседи Эй-Джея — само по себе подарок. Впрочем, он мерк по сравнению с осознанием, что наш старший брат наконец-то счастлив.
На долю Джоуи выпало много чудовищных испытаний, в какой-то момент я испугалась, что мы его потеряли. Однако, словно восставший из пепла феникс, брат переродился, едва его сын появился на свет.
Отныне Джоуи жил для себя. Для своей маленькой семьи.
Теперь я могла спать спокойно, зная, что брат наконец примирился с собой.
После осенних каникул Ифа перевелась в Томмен, и между ними воцарилась полная гармония. Если родственные души существуют, то родители моего племянника — их наглядное воплощение. Джоуи Линч и Ифа Моллой: оба с кучей недостатков, неидеальные, как все люди, но идеально подходящие друг другу.
Да, брат изо дня в день боролся с зависимостью, преодолевал себя, и эта борьба, вероятно, не прекратится никогда, однако он твердо шел к цели и не собирался сворачивать с выбранного пути, поэтому у меня не было ни малейших сомнений: он справится.
