— Иди сюда. — Подцепив пальцами резинку боксеров, я спустила их до бедер. — У меня как раз есть куда пристроить твое жало.
— Ну ты и похабница, Моллой. — Джоуи со смехом стащил с узких бедер треники. — Все опошлишь.
— Мне казалось, тебе нравятся пошлости.
— Очень нравятся. — Он шагнул ко мне вплотную. — А еще мне нравятся твои булки. — Подхватив меня на руки, он прижал меня к двери, наклонился. — И твои губы.
Его язык скользнул мне в рот и, встретившись с моим языком, яростно заработал, а толстая головка пениса уперлась мне в промежность.
— Смелее, Джо. — Я скрестила ноги у него на талии и, просунув между нами ладонь, принялась ласкать его член. — Возьми меня.
— Насаживайся на меня, — шепнул Джоуи, медленно раскачиваясь в такт моим движениям. — Направь его внутрь.
О господи.
Дрожа от его поцелуев, я чуть сместила бедра и медленно ввела в себя толстый пенис. Дыхание сбилось, когда он заполнил меня до предела, граничащего с болью.
— Вот так, растяни меня.
— Еще слово, и все закончится, не успев начаться, — пригрозил Джоуи.
Он медленно наращивал восхитительный темп: минимум шума, максимум наслаждения.
— Любишь мою киску, Джо?
— Люблю.
— А как?
— Моллой.
— Джо, ну давай! Поговори со мной.
— Не могу. — Протяжно застонав, он уронил голову мне на плечо. — Она может услышать.
— Ну и? — Я взяла его за подбородок и крепко поцеловала. — С каких пор нас заботит ее мнение?
— Ни с каких. — Не переставая двигаться, Джоуи впился в меня упоительным поцелуем. — Но это ее дом...
— А это твоя комната, — перебила я, вращая бедрами. — А в своей комнате ты можешь трахать меня сколько влезет.
Его взгляд полыхнул страстью.
— Я твоя, — нашептывала я, полностью растворяясь в нем. — Ты можешь взять меня где угодно, когда угодно, потому что я принадлежу тебе.
— Офигеть...
— Каждый дюйм, — выдохнула я, упиваясь слиянием наших тел. — Ну же, Джо, возьми то, что принадлежит тебе по праву.
С утробным рычанием Джоуи впился в мои губы и внял призыву.
14
НАЗАД В БОЛОТО — ВЕРНЕЕ, В БМШ
ДЖОУИ
Я превратился в комок оголенных нервов.
Горло перехватывало от тревоги за девушку в ванной.
Сегодня Шаннон предстояло впервые пойти в Томмен, и она торчала в ванной так долго, что я начал опасаться, не смыло ли ее в унитаз.
Учитывая ее комплекцию — кожа да кости, — такой вариант совсем не исключен.
Изнывая от волнения, я вылетел из спальни, пересек лестничную площадку и забарабанил в дверь.
— Шан! Давай быстрее, а? Сейчас обоссусь! — соврал я и снова постучал.
— Две минуты, Джоуи! — откликнулась Шаннон.
Припав ухом к створке, я услышал, как сестра бормочет аффирмации.
— Ты справишься, — повторяла она как заведенная.
Черт, как же я надеялся, что она и правда справится! Мне стукнуло восемнадцать — возраст уголовной ответственности; малейшая драка — и меня упекут за решетку.
Наконец дверь приоткрылась, и на пороге возникла сестренка в униформе частной школы. Я замер, стараясь собраться с мыслями.
— Ты выглядишь... — Я осекся и помотал головой, заметив на ней блейзер.
Реально, блейзер? Да его надевают только на свадьбу или похороны. Лютая дичь. Шаннон готовилась вступить в совершенно чуждый мир, где типам вроде меня нет места.
— Прекрасно, — заключил я, не покривив душой. Шаннон действительно смотрелась потрясающе, если не считать затравленного выражения лица и сгорбленных плеч. — Форма тебе идет, Шан.
— Думаешь, все будет в порядке? — тихо спросила она; в синих глазах плескался еле сдерживаемый страх. — Думаешь, я впишусь, Джоуи?
— Я чертовски горжусь тобой, Шан, — извернулся я, стараясь не выдать волнения. — Ты даже не знаешь, какая ты смелая.
Чистая правда.
Там, где Шаннон видела слабость, я видел силу.
Там, где она видела страх, я видел стойкость.
Там, где она видела робость, я видел отвагу.
В отличие от меня Шаннон не пыталась одурманить рассудок, чтобы выжить. Она глубоко заблуждалась, считая себя самым слабым звеном в семейной цепочке. Моя сестра была выкована из стали.
— Подожди, я сейчас. — Я метнулся в свою комнату, вытряхнул из валявшихся на полу джинсов бумажник, достал оттуда две пятерки и, вернувшись на площадку, вручил купюры сестре. — Вот.
— Джоуи, не надо! — отнекивалась она, в ужасе глядя на деньги. — Я не могу...
— Шаннон, бери. Это всего-навсего червонец. Знаю, бабуля дала тебе на автобус, но у тебя в кармане должно быть хоть что-то еще. Без понятия, что за дела в этом месте, но не хочу, чтобы ты там оказалась совсем без гроша.
— Ты уверен? — колебалась она.
— Иди сюда. — Я обнял сестру за худенькие плечи и прижал к себе. — У тебя все будет офигенно, — убеждал я то ли себя, то ли ее.
Дрожа всем телом, она стиснула меня в объятиях.
— Если кто-то хотя бы попробует на тебя наехать, напиши мне, я приеду и сожгу эту гребаную школу дотла со всеми сраными выпендрежными тупоголовыми регбистами.
— Все будет нормально, — выдавила Шаннон, вцепившись в меня мертвой хваткой. — Но если я сейчас же не выйду из дома, то опоздаю, а мне в первый день совсем этого не надо.
