— Вот именно! — огрызнулся я, выруливая с обсаженной деревьями аллеи на главную дорогу. — Тебе ли не знать, какими кошмарными выдались мои пятнадцать лет. Шаннон полагается учиться на моих ошибках, а не повторять их.
— Завтра ей стукнет шестнадцать, — напомнила Моллой.
— Еще не лучше, — прорычал я. — В шестнадцать у меня вообще начался капец.
— Эй! — Моллой скрестила руки на груди и возмущенно фыркнула. — Это оскорбительно.
— С чего бы?
— С того, что я присутствовала на обоих этапах.
— Да, но в постель к тебе я попал только в семнадцать, — подмигнул я. — Прекрасный выдался год.
— Да, только в семнадцать, — сердито повторила Моллой. — Если мне не изменяет память, вышло это потому, что кое-кто не покладая члена кувыркался с каждой второй в Баллилагине и с половиной наших школьных приятельниц.
— Забавно. Ведь если мне не изменяет память, кое-кто четыре года встречался с моим товарищем по команде.
— Три с половиной, — возмущенно поправила она. — И вообще, не сравнивай.
— Почему?
— Потому что я не спала с Полом. И вообще не спала ни с кем, кроме тебя.
— Ага, ну а я не любил никого, кроме тебя.
— Значит, мне досталось твое сердце, а тебе — и сердце, и моя девственность?
— Типа того.
— По-моему, не очень справедливо.
— Полная хрень.
Она наконец выбрала диск из старых запасов с надписью «Дж. Л., 4 утра, 1999», сделанной черной гелевой ручкой, и вставила его в прорезь.
Через мгновение в салоне зазвучала песня «Joey» группы Concrete Blonde.
— Выключи, — пригрозил я. — Моллой, я серьезно.
— А мне нравится, и не пытайся соскочить с темы, — уперлась она. — Речь о том, что ты оприходовал полшколы.
— Не пойму, как мы переключились с интимной жизни Джонни Каваны на наши прошлые похождения.
— Твои похождения, — пылко возразила Моллой. — Моя интимная жизнь — прошлая, настоящая и будущая — ограничивается тобой.
— А моя интимная жизнь, настоящая и будущая — тобой.
— Но не прошлая.
— Даже не знаю, что сказать.
— Может, правду?
— Правда в том, что твои перепады настроения меня в гроб загонят, — процедил я сквозь зубы. — Моллой, какого фига с тобой творится?
— Кто был у тебя первой? Даниэла Лонг? — гнула она свое, пропустив мой справедливый упрек мимо ушей. — Помнится, ты спал с ней. Причем неоднократно. А девственности ты тоже лишился с ней?
— Не пойму, с чего ты завелась?
— Так, любопытно.
— Какая вообще разница? — прорычал я.
Все сказанное или несказанное мной будет использоваться против меня в суде имени Ифы Моллой. Разговор принимал до хрена опасный оборот, чего мне до сих пор удавалось избегать, и выйти без потерь из такого у меня не было ни единого шанса.
— Прошлое должно оставаться в прошлом, — добавил я.
— Спасибо, я в курсе.
— Вот и уймись.
— Ладно. Как скажешь.
— Вот и договорились.
— Хорошо.
— Ну и замечательно, — кивнул я. — Рад, что мы все уладили.
— Но это не отменяет того, что ты редкостный потаскун, — пожала она плечами.
— Реально, Ифа? — Терпение у меня лопнуло, и я переключился с дороги на свою спутницу. — Ты реально гнобишь меня за то, чего я уже не могу изменить?
— Никого я не гноблю. — Моллой надулась и презрительно вздернула нос. — Просто констатирую факт.
— Да, ты права, у меня есть прошлое! — огрызнулся я. — Прошлое, где не фигурируешь ты. Прошлое, где я занимался сексом с другими девушками. И принимал весьма сомнительные решения. Я ни хрена не ангел. И не претендую.
— Просто ответь: да или нет, — закусив губу, потребовала Моллой, когда мы уже сворачивали в Элк-Террас. — Даниэла была у тебя первой?
— Ответь, Джо.
— Моллой, этот разговор до добра не доведет.
— Ответь, пожалуйста.
— Да, она была моей первой, — нехотя признался я, паркуясь перед домом. — Я был молодой, глупый и жаждал хоть чуточку человеческого тепла. — Я заглушил мотор и обернулся к Моллой. — Но она совершенно ничего для меня не значила, а в памяти отложилась и того меньше.
— Значит, она была у тебя первой.
— Ифа. — У меня вырвался измученный вздох. — Я не могу изменить прошлое.
— А кто еще у тебя был? И сколько?
— Нет, даже не начинай, — отрезал я.
— Почему?
— Потому что с меня хватит! — рявкнул я, утратив остатки хладнокровия. — Потому что я ни хрена не помню! Если ты не забыла, в средней школе я постоянно угашивался. Поэтому точную цифру назвать не могу, извини. — Я шумно выдохнул и добавил: — Мне реально жаль, что так вышло. Даже не представляю, каково тебе это все выслушивать. Очутись я на твоем месте, у меня бы давно крышу сорвало. — Я покаянно опустил голову. — Как-то так.
— Ты как в воду глядел. — Моллой вздрогнула, перевела дух и, позеленев, обхватила руками живот. — Этот разговор до добра не доведет.
— Ты моя единственная, Ифа! — выпалил я, хотя умом понимал, что вечер испорчен окончательно, ничего уже не исправить. — С тех пор, как мы начали встречаться. С тех пор как впервые поцеловались, у меня была только ты.
— Да, только ты все равно постоянно угашивался. — По ее щеке скатилась слезинка. — Если ты не помнишь всех, с кем переспал, как ты можешь утверждать...
