Майор тряхнул головой, отпуская нахлынувшие воспоминания и мысли.
— Валь, извини… Накатило.
— Накатило, — повторила она с упреком. — Ничего, понимаю. Первая личная встреча с дочкой все-таки. Что ты сам хочешь подарить ей?
Немного проанализировав, мужчина ответил:
— Наверное, мягкую игрушку. С добрыми глазами. И чтобы спать на ней было удобно.
— А ты все же знаешь толк в игрушках! — улыбнулась Антонова. — Пойдем, будем искать.
Спустя, наверное, полуторачасового поиска той самой игрушки нужная была найдена. Мягкий, бело-бежевый мишка с действительно добрыми глазами. От множества всех остальных она отличалась какой-то… душевностью, как показалось Аристову. А такое возможно, если игрушка делается с любовью.
— Это эксклюзивный товар, делается не на конвейере, а шьется людьми, поэтому и стоит дорого, — объяснил и предупредил покупателей продавец лет двадцати.
— То, что нужно, — кивнул Роман. — Зато с любовью сделано. Берем.
— Упакуйте, пожалуйста, очень красиво, для маленькой девочки, — попросила патологоанатом, отдавая игрушку продавцу.
Несколько минут — и вот Аристов и Антонова уже вышли из магазина с игрушкой, упакованной в нежно-голубую детскую корзинку с бантиком.
— Я думаю, точнее, знаю, что твоей дочке подарок понравится, — улыбнулась Валентина. — А теперь не забудь костюм и галстук. И прежде всего, улыбку не забудь! И к Гале, дальнейшие инструкции от нее.
— Спасибо тебе большое, — поблагодарил женщину Роман. — Без тебя бы я не справился.
— Справился бы, — ответила она. — Главное — слушай сердце. Как и с игрушкой, ее ты выбрал сердцем.
Антонова помахала рукой и вышла из торгового центра, а майор, проводя ее взглядом, подумал. «Сердцем. Слушать сердцем. И сердцем менять мир».
Мир меняется на глазах. И он тоже. Он это чувствовал. Он это знал.
========== С. ==========
- Ты готов? - глядя на зеркало заднего вида, спросил Данилов.
Аристов молча продолжал смотреть в окно с заднего пассажирского сидения ФЭСовского автомобиля, рассматривая стоящие машины.
- Ау! - Степан усмехнулся. - Ромка, блин!
- А? Что? - наконец-то отвлекся от занятия майор. - Ты что-то спросил.
Данилов ухмыльнулся и снова обратился к коллеге:
- Слушай, ты что-то совсем подзавис. Понимаю, волнуешься перед встречей с дочкой… Говорю, готов или нет? План действий продумал?
- Каких действий? - непонимающе взглянул на него Аристов.
- Ну, как с дочкой общаться будешь.
Рома лишь махнул рукой. Он и сам не знал, как обращаться, как общаться, и вообще… Ну, что он скажет? “Привет, доча, я твой батя!”. Да, самое оно, по-ментовски, только явно доченька в шоке-то будет, а мама и вовсе прогонит прочь, даже не разрешив подарок отдать… “Здравствуй, доченька моя любимая!” - да, если любимая, что же ты не посещал-то ее, любовь свою не показывал, а?! А девочке не объяснить суть человеческих взаимоотношений. И не надо, успеет она еще многое увидеть. А сейчас ей нужны именно светлые эмоции. Так что же все-таки сказать?
- Ты хоть с бухты-барахты не заявляй ей, кто ты для нее на самом деле, - вклинился в мысли майора голос Данилова. - Испугаешь еще, или вообще, агрессивно настроится.
“План летит к чертям”.
- И что ты предлагаешь? - нахмурив брови, обратился Роман.
- Через игру предлагаю, - объяснил капитан. - В детдоме все через игру объясняли. И как есть правильно ложкой и вилкой, и как убирать постель за собой, и почему, собственно говоря, оказалось тут столько детей, и поверь, это воспитательницам было гораздо сложнее. Один неверный ход - и все, игра превратилась в реальность, случился взрыв, оставив после себя воронку в душе. И ребенок вдруг резко взрослеет, осознав, что игры больше нет, и он теперь - один боец в поле боя, один воин против полчища.
***
Он прекрасно помнил тот бой в Чечне. Его-то ни разу не задело, ни царапины не было. А сколько его товарищей на его же глазах были застрелены, зарезаны… На его руках они умирали, кто с мучением во взгляде, кто - с отчаянием, а кто-то и вовсе смотрел на войну с непониманием. И он не знал, что страшнее.
Один из подчиненных ему рядовых с необычным именем Захар часто говорил своим более старшим товарищам, что всегда надо делиться, всегда. Хлебом, патронами… Всем.
Бойцы его не просто не понимали, а даже смеялись, считая “юнцом бесхребетным”.
- Вот и зачем ты ему кусок-то дал, а?! - Аристов отвесил Захару оплеуху за то, что тот накормил пленного чеченца своим куском хлеба.
- А чтоб не голодал-то, - темно-зеленые глаза устремились прямо на Романа. - Это вы все привыкли - вам сказали - убивать, вы и убиваете. А у него семья небось, дети…
- А у нас что, нет?! - послышался голос из группы обедающих.
