— Ты никому домашним не купил подарков, — между прочим заметила я и снова потрогала крошечные золотые гвоздики в ушах. Все украшения, в том числе и мой браслет, доставят вечером в отель. На себе я только оставила серёжки, потому что сильно понравились, а ещё не любила никогда быть новогодней елкой, когда все вместе нацепила на себя и сидишь счастливая.
— Кому хотел, я сделал подарки, — Кирилл поднял на меня взгляд и улыбнулся краем губ. Почти мило. — А отцу из Турции ничего не надо. Вот из Эмиратов — это да.
— А мама? — сказала я, опередив собственные мысли. Кирилл даже не оторвался от работы, а проронил безразлично:
— Мы не общаемся.
Я примолкла. Не думала, что с первого раза попаду в неудобную тему. Но Кирилл вёл себя, как будто ничего страшного не произошло.
Ещё прогулка в несколько часов по узким разноцветным улочкам, и Кирилл решил, что пора ужинать.
Ресторан был на одном из предпоследних этажей высотки, и из окон открывался вид на Галатскую Башню и на мечеть Айя-София. Я поводила плечами и искоса наблюдала за огнями вечернего города. Слишком давно не была на свиданиях. Нервничала, закусывала губы, смущалась от пристального внимания Кирилла, поэтому ничего удивительного, что проснулись мы с ним в одной постели.
Глава 32
— Мы ведь не спали? — спросила я, с замиранием сердца ощупывая на себе платье. Кирилл тяжело вздохнул на другой стороне кровати.
— Если бы мы спали, ты не задавалась бы этим вопросом… — давление на постель, и одеяло взмыло в воздух. Я искоса посмотрела на Кирилла в одном белье. Так косила глазами, что не заметила, как Бестужев обернулся и коварно усмехнулся. Неправильная бунтарская красота, и внизу живота, почти скрытого бельём, темная татуировка, какой-то символ наподобие коловрата или что-то отдаленно его напоминающее. Жилистые руки в реках вен. Поджарая задница.
Я с силой отвела глаза, стараясь думать о том, как мы вообще могли оказаться в одном номере. Вина пили немного, или мне так показалось?
— Заметь, я как истинный джентльмен даже пальцем тебя не тронул, — нравоучительно сказал Кирилл, шагая к ванной. — Я бы меч ржавый положил между нами, но не нашёл.
Но я на всякий случай все равно приподняла одеяло и блаженно выдохнула.
Не спали.
Короткими перебежками я вернулась в свой номер и, стянув мятое платье, залезла под душ. Так долго плескалась, что не сразу поняла, что в дверь стучали. В одном полотенце на голое тело я вышла в зал, а затем в холл. Приоткрыла дверь.
— Через час поедем в гости, — заявил Кирилл, глядя на мои коленки. Мне отчего-то захотелось их свести. Но я с независимым видом кивнула и закрыла дверь. Проскользнула в ванную, сняла с крючка фен и быстро просушила волосы. В такую погоду не рисковала заморачиваться с косметикой, а просто подкрасила губы.
Иногда так бывает, что сколько ни три кожу до розовых полос, сколько ни используй мыла, какими духами ни набрызгайся, а запах человека впитывается, вгрызается внутрь. Им пахнут волосы и руки, и везде, словно тонкий флёр, преследует один аромат.
Лемонграсса.
Я остановилась возле двери, не понимая, что со мной происходило и почему через облако духов я все равно пахла Кириллом. Хотя между нами ничего не было. Только объятия. И, наверно, я была действительно сильно пьяна, раз не понимала, кто и как меня обнимал. Но самое смешное, кто бы ни обнимал, всегда это будет не тот. Который разбил сердце на осколки и прошёлся жёсткими подошвами по крошеву.
Это был не Андрей.
С одной стороны, этого достаточно, чтобы прекратить себя обманывать и все же дать волю чувствам, но с другой — я упорно уговаривала себя, что это всего лишь флешбек, не более. Тонкая полоска воспоминаний, которая грозила затянуть сознание полотном памяти.
И сейчас я должна была выйти к другому мужчине с другими привычками и повадками и улыбаться. Стискивать челюсть и растягивать губы, чтобы он не заметил, что я люблю своего мужа. А потом долго быть в гостях, где бегала турецко-русская девочка с волосами цвета смоли, и была ее мать, моя соотечественница, которая признавалась украдкой:
— Знала бы ты, как я хочу домой, — говорила Лиля и проводила по лицу ладонью. Кирилл и его друг Амир, муж Лили, сидели на открытой террасе и курили кальян. А я сначала развлекалась с миловидной брюнеткой болтовней, следя за малышкой Нале, а потом… — У меня здесь никого нет. И Амира тоже постоянно нет. Няня Нале стала мне ближе чем мать. И ты… русская девочка… Знала бы ты, как я устала жить в золотой клетке.
Лиля скучала по родным и начинала винить в своей тоске супруга, который пропадал с партнерами, уезжал в командировку или отдыхал с друзьями в Монако. Мне не хотелось говорить, что Лиля прекрасно знала, за кого выходила замуж, но потом до меня дошло, что я тоже знала, и это ничего не поменяло.
— Я скоро чокнусь среди турецких сериалов, постоянного контроля и днём сурка. День за днём, день за днём… — Лиля отвернулась к окну и порывисто вздохнула. — К черту деньги, заводы, дворцы и пароходы, когда ты гниешь заживо, понимаешь, Ев?
