И каким-то образом он уже знал, что она будет здесь. Он чувствовал ее присутствие сквозь свой тысячелетний сон. Так или иначе, он знал, что она — все еще часть его жизни.
— Знаешь, — пробормотал Джейсен, по-прежнему не отрывая взгляда от неба. — Точно так же ты сказала, когда привела меня в Детскую. Именно эти слова. Как и сейчас.
— Правда? — ее легкий смех зазвенел вокруг него. — Ты помнишь все, что я тебе говорила?
— Каждое слово, — мрачно ответил Джейсен.
— Что за умный ребенок. Надо ли удивляться, что я так люблю тебя?
Медленно, с усилием, Джейсен опустился на край скалы и свесил ноги прямо к буйным джунглям, простиравшимся в километре от его стоп.
— Полагаю, я был весьма тяжелым случаем. Сильно израненным, — сказал он, прикладывая руку к повязке, стягивающей его ребра. — Ты вылечила меня. Ты и эти твои слезы.
— Да.
Джейсен кивнул, но это было не знаком благодарности, а всего лишь подтверждением слов:
— Я не ожидал пережить все это.
— Конечно. Как бы ты мог этого ожидать и добиться того, чего ты добился? — мягко сказала она. — Ты черпал силу в том, что у тебя не было надежды… и страха. Я очень… Я… очень горжусь тобой.
Джейсен поймал ее взгляд. Он мог видеть свое отражение — темное и искривленное — в блестящей черноте ее глаз.
— Гордишься? Все люди, которые погибли там из-за меня…
— Все люди, которые живут здесь благодаря тебе, — возразила она, не дав ему договорить. Она кратко рассказала ему, что формовщики были вынуждены без промедлений предоставить дуриаму контроль над кораблем, и тот начал деление настолько быстро, что позаботиться о разбежавшихся рабах не было никакой возможности. С помощью имплантантов послушания дуриам сам собрал их в безопасном месте, выполняя свои обязательства перед Джейсеном.
— Да, сотни из них погибли в сражении, но тысячи смогли добраться до поверхности планеты на кораблях-сеятелях: рабы, которые должны были быть казнены в кульминационный момент тизо'пил йун'тчилат. Ты был неподражаем, Джейсен Соло. Истинный герой.
— Я не ощущаю себя героем.
— Нет? — ее гребень развернулся оранжевой стороной. — А как ощущают себя герои?
Джейсен отвел взгляд и молча покачал головой. Она села рядом с ним, свесив ноги в пустоту обрыва и раскачивая пятками, словно маленькая девочка, которая забралась в большущее кресло. Помедлив мгновение, Джейсен вздохнул, снова покачал головой и пожал плечами.
— Полагаю, герои чувствуют, когда они чего-то достигли.
— А ты не достиг? Несколько тысяч рабов будут не согласны.
— Ты не понимаешь, — перед его мысленным взором снова возникло мертвое тело на берегу острова-улья: раб… или воин, до смерти истекший кровью рядом с трупом формовщика, который пытался заслонить маленьких дуриамов от Джейсена, ставшего машиной убийства.
— В Детской… как только я начал убивать, — тихо сказал он. — Я не хотел останавливаться. Это должно быть… Я могу только представить, что такое можно пережить на темной стороне. Я совсем не хотел останавливаться.
— Но ты сделал это.
— Только потому, что ты остановила меня.
— Кто препятствует тебе сейчас?
Джейсен уставился на Вержер. Она раскрыла свою квадратную ладонь, словно хотела предложить ему конфету.
— Ты хочешь убивать? Вокруг тебя столько жизни, Джейсен Соло. Отними ее, если хочешь. Отними мою. У нашей расы позвоночник особенно уязвим в области шеи; просто возьми мою голову в обе руки, и одним поворотом… — она дернула головой вверх и назад, словно получила удар невидимым кулаком, — Ты удовлетворишь свое темное желание.
— Я не хочу убивать тебя, Вержер, — Джейсен ссутулился и упер локти в колени, словно пытался спастись от холода. — Я не хочу убивать никого. Наоборот. Я благодарен. Ты спасла меня. Я потерял контроль…
— Не потерял, — резко сказала Вержер. — Не ищи оправданий.
— Что?
— Потеря контроля — это всего лишь прикрытие для «я не хочу признавать, что я готов совершать подобные вещи». Это ложь.
Он улыбнулся половинкой рта:
— Все, что я говорю тебе — ложь.
Она ответила на его насмешку легким кивком.
— Но все, что ты говоришь себе, должно быть правдой — по крайней мере, к этому нужно стремиться. Ты сделал то, что сделал, потому что ты — тот, кто ты есть. Самообладание, или его отсутствие, здесь ни при чем.
— Самообладание здесь очень даже при чем; в этом смысл джедайского учения.
— Ты, — ответила Вержер, — Не джедай.
Он отвернулся. Воспоминание о том, что она сделала с ним, зажгло в его груди искру, от которой сердце запылало жгучим огнем. Джейсен зарыл пальцы в устилавший выступ пышный мох и сжал их, вырывая растения из земли. Какая-то его часть хотела, чтобы это был не мох, а ее шея. Но годы тренировок научили его справляться с гневом. Когда он разжал кулаки и позволил ветру унести обрывки мха, с тем же ветром улетучился и его гнев.
— Быть джедаем — не обязательно значит использовать Силу, — его голос окреп, на этот раз он знал, о чем говорил. — Это значит — поступать определенным образом… видеть вещи определенным образом. Это значит — ценить жизнь, а не разрушать ее.
— Так же, как и быть садовником.
Оцепенев от воспоминаний, он опустил голову.
