«Но это еще не холод», — напомнил себе Андрей. Он вызвал в памяти комнату, в которой они с Аней, Колей и Мариной спали ночь за ночью, крепко прижимаясь друг к другу, одетые в зимние пальто, шапки и шарфы, под всеми одеялами, которые у них были. И все равно мороз пробирал их до костей. Аня спала, обняв ребенка. Она была уверена: если Коля уснет один, то к утру умрет от голода и холода. Вероятно, она была права.
В те дни он медленно, опираясь на палку, ковылял в больницу, а ветер набрасывался на любую торчащую из-под одежды полоску голой кожи, норовя содрать ее заживо. Они нигде не могли согреться, ни на секунду.
«Интересно, где тогда был этот мужчина? — подумал Андрей. — Этот врач».
Человек в белом халате закончил мыть руки и повернулся. По лицу его было видно, что он озабочен своими делами. То, что сейчас произошло, для него было неважно. Просто очередное обследование очередного арестанта, которого недавно привезли в тюрьму. Наверняка он уже почти выполнил свою недельную норму.
— Ваш расширитель, — громко сказал Андрей. — Не забудьте его простерилизовать.
Врач, в отличие от охранников, видимо еще не привык в любой ситуации удерживать на лице бесстрастное выражение. Он взглянул на Андрея, и в его глазах промелькнула тень удивления от того, что тот использовал правильное название инструмента.
— Да, я врач, — сказал Андрей. — А вы?
Мужчина замер на месте. Ему бы хотелось продемонстрировать полное отсутствие реакции, но он еще не обучился этому искусству. Он поджал губы.
— Как коллега коллеге, — продолжил Андрей, — должен вам сказать, что ректальное обследование вы делаете безобразно. Во время него пациент должен лежать в левой латеральной позиции. Вы прикладываете слишком много силы. Это может травмировать пациента. Или в мединституте вас этому не учили?
Толстый охранник шагнул вперед и встал рядом с врачом.
— Он что, решил поумничать за ваш счет?
Врач посмотрел на него, на Андрея, на дверь, где второй охранник наконец ожил и проявил интерес к происходящему. Потом громко фыркнул и мотнул головой. Охранник решил принять это за знак согласия.
— Дай-ка мне на минутку свой револьвер, Витек, — сказал он мальчишке у двери.
Дальше Андрей видел все как в замедленной съемке. Парень вытащил пистолет из кобуры. Толстый охранник протянул руку, взял его и вроде как прикинул на вес.
«Сейчас я умру. Не когда-нибудь, а прямо сейчас». Он увидел глубокий снег и Аню, бредущую по снегу ему навстречу, маленькую черную точку среди белизны. И в то же время в голове у него крутилась мысль: «Почему охранник не воспользовался собственным револьвером?»
Охранник закончил взвешивать револьвер в руке. Замахнулся. Дальше только мутное пятно, потому что рукоять револьвера врезалась Андрею в висок.
Он упал. Он лежал у ног врача, разглядывая его башмаки: коричневые, кожа в трещинах. Почему-то это было важно. Потом они начали расплываться у него перед глазами. Он издал странный хрюкающий звук. Над ним кто-то кричал: «Вставай! Вставай!»
Но это было невозможно. Он изо всех сил боролся, чтобы не потерять сознание. Если сейчас отключиться, они могут сделать с ним все что угодно. Он перекатился на бок, защищая мягкие части своего тела. Был уверен, что теперь, когда он лежит на полу, его начнут пинать. И следил за их башмаками. Сверху неслись, перебивая друг друга, голоса, обвинения, крики: «Что вы наделали! Вы убили его!»
Даже у охранника испуганный голос:
— Он собирался напасть на вас, доктор.
Толстяк понял, что зашел слишком далеко.
— Он пытался сбежать, ты же подтвердишь, Витек?
Ему просто захотелось это сделать, впечатать револьвер Андрею в голову, и влияние момента оказалось настолько непреодолимым, что он поддался этому желанию. А теперь он струсил.
— Дайте таз, меня сейчас вырвет, — простонал Андрей.
Возникла суматоха, потом врач опустился перед ним на колени, держа почкообразный эмалированный лоток. Слишком маленький… Андрея вывернуло в лоток, на руки доктору, на пол вокруг.
«Пусть теперь моет свои руки, — думает он. — Вот теперь — пусть моет».
Спустя некоторое время врач ощупал его голову. Кровь стекала Андрею в рот, он чувствовал ее вкус, горячий и соленый. Кровотечение казалось сильным, но для ранения головы все было не так уж плохо. Он решил, что сотрясения мозга нет. Опасно бить в висок. Охраннику очень повезло.
Андрей медленно поднялся на колени, посмотрел вверх, помотал головой, пытаясь сморгнуть кровь с глаз. Поднял правую руку и приложил ко лбу. Задел висящий лоскут кожи, поднес ладонь к глазам — она была блестящей и липкой. Со зрением все нормально: в глазах не двоится. Он, правда, не мог подняться на ноги без помощи доктора, а воспользоваться ею не собирался. Охранники совещались, служащий суетливыми, испуганными движениями ровнял стопку бланков.
— Он выглядит не слишком плохо, — сказал толстый охранник.
— Вы могли его убить, — ответил врач.
