- Может быть, тебе лучше пойти в библиотеку? - спросила мать. - Там более удобно.
- Нет, мне всегда нравилась эта комната. Я села за бюро. Мать встала рядом и дотронулась до моих волос:
- Ты ведь обожала своего отца, не так ли? Я кивнула.
- Ты очень похожа на него, - промолвила моя мать. - Светлые, почти золотые волосы.., голубые глаза.., поразительно голубые и ты такая же высокая, как и он. Бедный Ланс! Он потратил свою жизнь впустую.
- Он благородно умер, - ответила я.
- Твой отец растратил свою жизнь, гоняясь за удачей... Это было никому не нужно... Все могло бы быть по-другому.
- Это кажется таким давним сейчас.
- Да, остались лишь воспоминания, ты была всего лишь десяти лет от роду, когда он умер.
- Достаточно взрослая, чтобы понимать и любить его, - возразила я.
- Знаю. И здесь ты чувствуешь себя ближе к нему.
- Я помню его здесь. Отец был счастливее в этой комнате, чем где-либо еще в доме.
- Здесь он принимал гостей, здесь они играли в карты.., это единственное, что делало деревню переносимой для него.
Матушка нахмурилась, и я вернулась к письму. Оно было кратким. Я поблагодарила своего родственника за приглашение и сообщила, что мы с мужем посетим его примерно через три недели. О дне приезда мы дадим ему знать позже.
Мама прочитала, что я написала, и одобрительно кивнула.
Вскоре Жан-Луи и я покинули Клаверинг-холл.
Мы хотели появиться у дяди Первого июня. Мы решили путешествовать верхом, с двумя грумами-сопровождающими и еще одним - для присмотра за седельными сумками.
- Поездки в экипаже, - сказала мать, - гораздо более опасны, ведь на большой дороге столько разбойников. Им намного легче напасть на громоздкую карету, а с грумами и Жан-Луи ты будешь в безопасности.
Немного позже пришло еще одно письмо от лорда Эверсли, в котором он рассыпался в благодарностях. Когда Сабрина прочла его, то сказала:
- Можно подумать, старик взывает о помощи... Зов о помощи! Даже странно об этом говорить. Я снова прочла послание и не смогла увидеть там ничего, кроме того, что старый человек, живущий в одиночестве, страстно желает увидеть своих родственников.
Сабрина повела плечами и сказала:
- Да, он в восторге от того, что вы приедете. Бедный старик, он так одинок!
За неделю до нашего отъезда случилось несчастье. Я сидела в саду, вышивая квадратный гобелен для каминного экрана, когда услышала шум. Я узнала повелительный голос Дикона и, повинуясь порыву, отложив гобелен, подошла к живой изгороди. Он был с другим мальчиком, Джеком Картером, сыном одного из наших садовников, часто помогавшим своему отцу в работе по саду. Джек был одних лет с Диконом, и их нередко видели вместе. Я полагаю, Дикон бесстыдно третировал сына садовника, и была уверена, что Джек не хотел с ним общаться. К сожалению, Дикон настолько вскружил головы моей матери и Сабрине, что они верили любым его жалобам по поводу слуг, а он всегда высказывал свое недовольство, когда слуги ему в чем-то отказывали.
Мальчишки были поблизости, и я разглядела в руках Дикона предмет, похожий на ведро, Джек же нес большой сверток. Они шли по направлению к ферме Хассоков, которая граничила с нашими землями. Хассоки были хорошими хозяевами, которых Жан-Луи искренне уважал. Хассок постоянно обсуждал с Жан-Луи методы повышения урожая и содержал свои угодья в идеальном порядке.
Я вернулась к своему гобелену, а через некоторое время возвратилась в дом и поднялась в кладовку, где стала возиться с банками для клубники, которую хотела собрать и заготовить перед отъездом.
Должно быть, час спустя одна из служанок вбежала ко мне в кладовку.
- Ой, миссис Сепфора! - воскликнула она. - У Хассоков пожар. Хозяин только что поскакал туда...
Я выскочила наружу и тут же увидела, как горит один из амбаров на соседней ферме. Вместе с несколькими в спешке присоединившимися ко мне слугами я направилась через сады и поля к амбару Хассоков.
Там царила суматоха. Кругом, громко крича, суетились люди, но пламя было уже почти потушено.
Одна из служанок вскрикнула, и я увидела Жан-Луи. Он лежал на земле, и несколько мужчин пытались положить его на валявшуюся рядом ставню. Я подбежала к ним и опустилась на колени рядом с мужем. Он был бледен, но в сознании. Жан-Луи слабо улыбнулся мне.
Один из мужчин промолвил:
- Мы полагаем, хозяин сломал ногу. Мы отнесем его домой.., возможно, вам стоит послать за доктором.
Я находилась в замешательстве. Амбар догорал, почерневший и расцвеченный то здесь, то там пятнами вырывающегося пламени. Едкий запах гари заставлял всех кашлять.
- Вы правы. Поскорее отнесите хозяина домой, и пусть кто-нибудь сейчас же отправится за доктором, - ответила я.
Слуга устремился прочь, и я обратила все свое внимание к Жан-Луи.
- Похоже, кто-то сделал это намеренно, - сказал один из работников фермы Хассока, - Видимо, кто-то разжег костер в амбаре. Ваш муж бросился тушить пожар первым, но рухнувшая крыша сломала ему ногу. Благо, мы работали неподалеку и вытащили его.
- Давайте перенесем его скорее в дом, - сказала я. - Но удобно ли ему на этих.., носилках?
- Так для него лучше всего, миссис.
