– Пришел я. Ближе к вечеру. По дороге купил зефир. Девочка… Фло любила. Билеты в кино перед дверью достал, чтоб сразу ей отдать. Чтобы сюрприз. Открываю. И сразу понимаю, что… Запах в доме другой. По́том воняет, носками грязными. И духами, тяжелыми такими. Мне такой запах всегда дешевым казался. Валь, там квартирка-то – с гулькин нос. Но из коридора видно только проход на кухню и дверь в большую комнату. И слышу – из детской голоса. Я испугался, Валь. Подумал: может, «Скорая»? Может, с девочкой что? Сумку в прихожей бросил, в детскую вбежал, а там – трое. Два мужика и баба. Они на меня вылупились. Вы кто, говорят, и что вам надо? А я им – а вы кто? Я тут живу, вот ключ. А вы что тут делаете? А они смотрят на меня как на идиота. Тут меня как кирпичом по голове шваркнуло. Понимаешь, они вели себя… Как хозяева. Тут я наконец – по сторонам. И понимаю: мебель на своих местах, а все остальное… Шкаф открыт, детских вещей нет. Только одна шапочка валяется. Такая, с ушками кошачьими. Она мала уже была. Я сам покупал. Когда Фло шесть было. Или семь. Она выросла сильно. – Андрей с таким усилием втянул в себя воздух, будто в последний раз. – Потом в большую комнату пошел. Эти трое молчат. У меня, наверное, такой вид был. Что я не в себе. А я, Валь, как во сне. Я же не спал почти два дня. И понимать уже начал, но ни сказать, ни сделать ничего не могу. Смотрю только. В большой комнате и на кухне – беспорядок. Как после грабежа. Каплиной одежды в шкафу нет, кровать разобрана, как будто она только что встала. Тут я кричать начал. Не очень хорошо помню, что. Но вроде «куда вы их дели, что вы с ними сделали». И тогда один из мужиков ко мне подошел, взял за плечи, встряхнул. Сильно. У меня чуть башка не оторвалась. И говорит: ты давай не ори тут. Может, ты раньше тут и жил, раз у тебя ключ есть, а сейчас квартира продана. Серега, говорит, покажи ему документы. Тот мне документы в лицо тычет, но мне уже и не надо было. Я сразу поверил, сразу! Не знаю, почему. И тут опять меня шибануло: а мои-то вещи? Ну, шмотки – это ладно. Их немного было, хотя тоже нелишние. Но машинка! А главное – деньги. Я снова в детскую. Женщина на дороге стояла, я ее задел, она в стену впечаталась. Но мне пофиг было. Я в шкаф. А там – ничего. Только шапочка эта, с ушками… – Андрей схватился за голову, зажал между пальцами волосы и застонал.
Вальке снова, уже не в первый раз, показалось, что Андрей, все время говорящий про деньги, больше всего жалеет не о них. Что сильнее всего по нему ударила потеря Фло, которая даже дочерью ему не была. Валька внутренне усмехнулся – с горечью и злорадством. Вот так-то, Барганов. Правда жизни – она такая. Несмотря на.
– Я ведь с самого начала видел, что пусто на полках. И все равно руками шарю, чуть весь туда не залез. А эти орать начали. Баба – что я ее чуть не убил. Мужик – что нечего мне по чужим шкафам лазить, что прежние хозяева все свое вывезли. А что осталось, то им по закону принадлежит. И хватать меня руками начал, пытается из квартиры вытащить. А третий, который Серега, молчит, улыбается только. И с такой ехидцей на меня смотрит, как будто все про меня знает. И про деньги, и про девочку. А потом яблоко с тумбочки взял. Красное такое там лежало. Потер об штаны и откусил. С хрустом.
«Какую ерунду человек запоминает. – У Вальки внутри, где-то под сердцем, больно дернулось. – У него жизнь рушится, а он – яблоки, шапочки…» Сам он который год не мог соскрести с памяти розовый мячик, об который споткнулся, унося свои вещи из Катиной квартиры. Даже глаза закрывать не нужно, помнится, как вчера: Катины коричневые ботинки, Ташины синие сапожки и мячик этот, поросячьего цвета.
– Машинки швейной, кстати, тоже не было. То ли Капля забрала, то ли эти трое успели вывезти. Но скорее всего Капля, – Барганов смотрел в стол и водил пальцем по ребристому телу рюмки. – А шмотки свои я нашел, в коробке лежали в углу. Эти трое поначалу отдавать не хотели, но поняли, что размерчик им не подходит. Серега меня уже на улице догнал и забрал ключи. Я, говорит, сочувствую тебе, парень. Похоже, кинули тебя. Но ты ж понимаешь – бессмысленно ее искать. Раз так свалила, значит, не хочет. А я ему – понимаю. Еще как понимаю. А он говорит: а что, у тебя, может, и деньги пропали? Я молчу. И он молчит. А потом тихонько так: ты, может, к ментам собираешься? Так я тебе сразу скажу – бесполезно. Документы у нас в порядке. В акте так и написано: все, что в квартире находится, – теперь наше. Так что скажи спасибо, что портки твои тебе отдали. Ну, бывай. И руку мне пожал. Руку пожал! – Андрей засмеялся механическим смехом.
За последние полчаса из Барганова вместе со словами вышли пьяная сбивчивость и невнятность. Только взгляд по-прежнему плыл, шатался. Он вдруг встал, держась за край стола, и на секунду увиделся Вальке очень высоким, под потолок.
Заснул Андрей почти мгновенно, успев пробормотать из-под волос, почти закрывавших лицо:
– Они еще тапочки не забрали. Я же совсем недавно покупал, она еще не должна была вырасти…
