Дядя Саша умер полгода назад смертью праведника: просто не проснулся. Катя на похороны не пошла. Таша болела ветрянкой и страдала – не столько от температуры, сколько от зуда и ощущения себя некрасивой. Маму она ни в какую не хотела отпускать от себя, хотя Иоланта была готова подменить Катю в любой момент.
– Лен, прости, не получается никак. – Катя бормотала в телефонную трубку извинения и чувствовала себя полной и окончательной свиньей. – Я так соболезную тебе! И тете Люсе передай, что я ее люблю. И Сергею – мое сочувствие.
– Кать, спасибо! Ох, – подруга шумно высморкалась прямо в динамик, – мы тут, конечно, все на нервах, но ты не переживай. Родня уже приехала, место оплатили, поминки заказали. Людей много будет. Маме передам все. В общем, нечего нести в народ инфекцию, лечитесь там, и выходи скорей на работу, а то я скучать буду.
Через неделю, когда Катя пришла в офис, все столы были уставлены тарелками с пирожками, и Ленка настойчиво предлагала их всем подряд: своим подчиненным, приходящим курьерам, соседям по офисному центру:
– Девять дней сегодня. Съешьте за помин души раба божьего Александра. – Вид у Ленки был грустный и благостный одновременно.
Вечером, когда пирожками были накормлены все голодные, а сытые унесли по две-три-четыре штуки с собой, Катя зашла в Ленкин кабинет – небольшую выгородку, где «генеральный директор» проводила минимум времени, только когда принимала посторонних посетителей.
– Лен, я вот принесла все договоры, которые дома проверила. И вычитала несколько текстов, они у тебя на почте с пометками. Ты как вообще? Как все прошло? Извини, что я раньше не спросила. – Катя придвинула стул к Ленкиному столу, коснулась ее руки.
– Ой, – Ленка икнула и захихикала, – обожралась я. В этот раз пироги у матери – прям чума, да? Пышные, как пуховая перина. Она говорит, тесто вверх перло и перло, не успевала обминать. И духовка в этот раз пекла просто зашибись. Она обычно с одного бока прижаривает больше, а тут – все пироги ровные, румяные, один к одному! Мама сказала: прямо чувствую, как папа мне помогал, ни на секунду не отходил.
– Да? Надо же. – Катя растерялась. Как на такое отвечать? Наверное, просто поддакивать.
– И похороны прошли… Кать, я даже не думала, что может так быть. Ну как тебе сказать? И красиво, и спокойно. Не, мы, конечно, поплакали все, мама откричала у могилы так, как положено. А до этого служба была. Поп хорошенький, молоденький и так хорошо читал! И у певчих голоса как у ангелов. А потом, пока гроб от машины к могиле несли, отцовская тетка и старшая сестра как начали причитать! Кать. Я обрыдалась вся. И слов-то не разобрать: что-то про «на кого ж ты нас покинул», про детей-сиротинушек, про вдову безутешную. И так жалостно это все. А потом, когда уже гроб опустили и все по горсти земли кинули, вот прям отпустило всех. Знаешь, будто они, тетка с сестрой, за нас все сказали. И что скучать будем, и что не забудем никогда. И что там, куда он ушел, ему лучше будет. Он ведь в раю, я точно знаю. А я беременная, Кать. – Ленка блаженно улыбнулась и положила руку на живот. – На третий день после похорон как шандарахнуло меня – поняла в один момент. Мальчик будет, я уверена.
Они обнялись и поцеловались; и Ленка еще долго рассказывала, как радовался новости Игоряша, и мама, и Сергей. Как мама сказала, что будет помогать по мере сил и может даже переселиться к ним, если Ленке надо.
– Но я не хочу, Кать. Мы давно отдельно живем, все привыкли. А Игоряша, конечно, маму мою любит, но не до такой степени. И вообще, надо ей когда-то и для себя пожить, я правильно говорю? Я однажды ей подарила сертификат в спа. Она приехала оттуда такая довольная, прям чума! И ржет. Ну, ты знаешь, ей только повод дай. Говорит: «Лен, я, пока мне всякие обертывания и массажи делали, заснула». Заснула она! – Ленка захохотала в голос. – Мамуля храпит так, что бокалы в серванте дребезжат! Я думаю, в этом спа ее на всю жизнь запомнили. И еще я придумала, что надо как-нибудь всю родню выписать в Москву, всех баб со стороны матери и со стороны отца. Когда они толпой завалятся в этот спа, там все усрутся от восторга!
Ленка веселилась, вспоминала своих многочисленных родственников, каждого из которых знала во всех подробностях: что любит и что нет, где учился, на ком женился. Она пересказывала семейные байки: этот в детстве катался на свинье и сломал лодыжку, тот пробирался в сарай и сосал молоко прямо из козы, а мать его потом на козу орала, что зарежет ее на хрен: «Кормишь-кормишь тебя, заразу, пасешь-пасешь, а толку нет!» Женщины в родне тоже были не промах. Одна, например, пришла к парню, который ей нравился, с двустволкой и сказала: «Не женишься на мне – застрелю, а потом сама себя кончу». И женился ведь! И живут уже сорок лет, четверо детишек, семеро внуков, уже и правнуки есть.
