Максим понял все сразу, как только увидел их вместе, но все еще боролся с самим собой. Он просто не хотел этого признавать. Не может человек уровня Дениса быть связан с Сендами — аристократами столь высокого уровня. Даже со скидкой на то, что он герой войны. Сколько раз он представлял себе эту встречу: давние друзья, расставшиеся на такой немелодичной ноте, должны были забыть старые, мелкие обиды и снова воссоединиться. Но…он не смог скрыть свои эмоций, о которых, впрочем, не жалел. Она была его, и он не допускал иного исхода. Теперь же она уплыла, как корабль, паруса которого наполнил ветер по имени Денис. А ведь он все распланировал: не сегодня, так завтра, через несколько лет он должен был добиться таких высот, чтобы суметь попросить ее руки и сердца. Теперь же эти планы обернулись прахом. Как же ему сейчас хотелось разорваться криком, и растерзать всех вокруг. Раз не ему — тогда никому. Но от этой ошибки, фатальной ошибки, он удержал себя, приложив всю волю, что у него имелась.
— Давно не виделись, — голос Дениса вывел его в реальность.
— Давно, — Максим боялся зарычать, от того звучание слов были быстрыми и обрывочными.
— Я рад тебя видеть.
— Почему ты с ними? — все же подавшись эмоциям, вместо взаимности, перейдя на язык, который понимают только они вдвоем, спросил Максим.
— Я был вынужден, — вместо причины Денис перешел на оправдание.
— Почему. Ты. С. Ними, — чеканя каждое слово по отдельности, повторил свой вопрос Максим.
Незнакомый язык и напряженная интонация привлекли внимание людей вокруг, что, несомненно, со стороны Максима было ошибкой. Но разве есть место здравому уму там, где замешана любовь?
— Почему ты злишься на меня? За что?
— А то ты не понимаешь, — немного взял себя в руки Максим.
— Представь себе, не понимаю.
— Вы помолвлены?
— Как ты это понял?
— Так значит это так…
— Погоди, постой, — поднял руки перед собой Денис, — ты знаком с ней? Ты… ты…влюблен в нее? — Денис боялся услышать ответ.
А Максим боялся дать ответ. Да и не знал он что его. В какой момент люди вообще понимают, что они влюблены? В какой момент человек понимает, что любит другого человека? Покопавшись в себе, Максим понял, что чувство по–настоящему вспыхнуло в нем в тот миг, когда он увидел их вместе. Значит ли это, что это не любовь, а всего лишь ревность и зависть? Но не успел Максим дать ответ ни себе, ни Денису, как гулкий звук фанфар прервал их диалог.
Император шёл величаво, как и подобает его статусу. Взгляд был словно прикован к одной точке впереди — к трону, и вместе с тем внушал покорность всякому, кто пытался заглянуть в эти бесстрастные, могучие глаза. Среди людей пошла волна: мужчины склоняли головы, а женщины делали реверанс. Кто вообще в этом мире способен что–либо противопоставить этому человеку, если он властен даже над самой судьбой? Его уста решают, кому жить, а кому умереть. Его уста решают, кому возвышаться, а кому прозябать. Его уста решают, кому летать, а кому ползать.
Зал был наполнен всеми значимыми людьми империи. Без малого около полтысячи людей. Проходя мимо них, император боковым зрением отмечал каждого, не пропуская никого. Первыми, ближе всего к выходу, стояли Тарлорды со всем своим скупым семейством. Жили они на самом краю империи, зажатые горами и морем с одной стороны, и землями Альмиронов с другой. Земли их были скупы на что–либо, скалистыми с сильно продуваемыми ветрами. Такая суровая погода сделала их людей суровыми, неуступчивыми — прекрасными войнами. Но, к сожалению, когда древний род не обладает ничем из богатств, он восполняет все это честью, которая порой перерастает в горделивость, что делает их самыми трудными из союзников.
Далее следовали Дендрийцы. Это даже не род, а скорее народ внутри народа. Анклав, независимость которых была защищена законом, изданным самим первым императором. Дело в том, что, когда Трануил только начинал свой путь к возвышению именно они, на тот момент племя, первыми добровольно стали под его знамена и помогли ему. И все по тем же законам именно из дендрийцев набиралась личная охрана для императорской семьи. К слову, Истрит был из их числа. Отличало их ото всей массы их пестрая жёлто–красно–синяя, полосатая одежда.
