Эти Сенты уже поперек горла стоят. В прошлом очень захудалый род на юге страны за какой–то век стали вторыми по влиятельности, после имперского рода. Все благодаря новому типу кораблей, что они изобрели; новые корабли, которые позволили брать больше груза и плыть быстрее, чем старые, от чего торговля с дальними заморскими странами дала большой толчок и деньги полились рекой. Но мало иметь деньги, нужно еще наращивать свое влияние, обрастать связями и, в конце концов, армия — что они и сделали. В те годы страной правил мой прадед, которого больше волновали женщины и выпивка, чем не преминули воспользоваться Сенты. Они подкупали должности, продвигая своих людей, совершали удачные браки, обрастали влиянием, связями и быстро окрепли. Еще немного и они бы захватили престол, благо прадед скоропостижно скончался, думаю не без помощи других, и к власти пришел мой дед. Вот он и навел шороху своей твердой волей, приструнив их. Для начала очистив дворец от этой скверны, издал закон, сокращающий количество войск у баронов. А те, кто пытался сопротивляться быстро теряли близких. К сожалению, уничтожить их не вышло. В один момент отношения накалились настолько, что это могло перерасти в гражданскую войну, но мой брак с сестрой нынешнего главы рода исправил ситуацию.
— Не слишком ли ты много возлагаешь на мальчишку? — подал голос Вэлиас, до того молча наблюдавший за нашим спором, — он может раскрыться или его раскроют, и тогда легат точно уйдет к Сентам.
— У меня не остается выбора. К нему в окружение очень сложно подсунуть кого–то из вне. Если же просто приказать будет слишком подозрительно и тогда мы точно, не поймем, есть ли у него связь с Сентами. А тут такая возможность сама идет к нам в руки, — раздражение на всю эту ситуацию только увеличилось. Я Император, должен идти на какие–то игры, вместо того, чтобы просто не раздавить заговорщиков как букашек. Но иногда даже императору противостоят силы соразмерные ему. Вот и сейчас легат слишком нужен, чтобы действовать с ним грубо. Из–за этой войны, в которых он приносит победы, его популярность возросла до невиданных высот. Сам он выходец из простолюдинов, и не к какому роду не принадлежит, от чего все аристократические дома начали подбивать к нему клинья. Такой экземпляр отдавать, кому бы ни было чревато потерей своих позиций.
— Надеюсь, данный риск будет оправдан, — подытожил Вэлиас.
— И я надеюсь, — вздохнул я.
Я сидел в своих покоях перед большим сундуком. Кончики моих пальцев дрожали, как это бывает каждый раз, от предвкушения. Аккуратно, с трепетом и со страхом мои руки скользнули по крышке и приподняли его. В свете тусклой свечи блеснул красный рубин и блеск металла. Легендарный меч первого императора Трануила выкованный в огне дракона, дарующий его обладателю огромную силу. Я протянул руку и тут же одернул ее.
— Ай, зараза, — неподобающие слова императору вылетели из моих уст. Боль в руке все не унималась. Эта тупая железяка никак не хотела принимать меня.
— Милый, долго ты там еще? Негоже его величеству заставлять ожидать девушку, — из–под одеяла показалась тонкая, аристократически бледная, нога.
— Уже бегу, — возбуждение охватило мое тело. Кинув напоследок взгляд, я захлопнул крышку сундука. Ничего, скоро ты признаешь меня и будешь моим. И тогда те, кто ошибочно полагают, что император всего лишь первый среди равных, пожалеют.
После того памятного аукциона мне на голову надели мешок и повезли куда–то к окраине города. Понял я по тому, как стало меньше людского шума и запаха, ржания и стука копыт лошадей, а мешок стал просвечиваться на солнце до того прячущегося за домами, от чего можно было разглядеть силуэты деревьев, аккуратно подстриженные кустов, и отдельно стоящие дворцы. Кажется, это что–то вроде ВИП городка для богатых граждан. Когда с головы, наконец, сняли мешок, я увидел, что у одного из таких домов мы и остановились. Дом из тёмного камня, покрытый черепичной крышей такого же цвета, был спрятан за высоким, каменным забором, вдоль которого были посажены еще более высокие деревья, обеспечивающие тень, что дает прохладу в знойную жару. Рядом с домом находились еще несколько построек поменьше. Едва мы подъехали к воротам, из них выбежали люди с ошейниками и я понял, что эти самые постройки оказались бараками для рабов. Кажется теперь это и мой дом для таких же неудачников, как я. Но страха или чего–нибудь такого от осознания своей участи, я не испытал; лишь небольшое волнение. Сейчас я в таком состояний, когда все до того надоело, что становится все равно. Опасное состояние, от которого нужно обязательно избавляться. Оно ведет к безразличию ко всему вокруг, и этим могут воспользоваться другие. Я видел, как целые народы доходили до подобного состояния и терпели диктатуру, тиранию властолюбивых.
