— С этого дня ты освобождаешься от всех работ, — обратился ко мне Радогир, когда мы прибыли в поместье, — Отныне ты будешь полностью сосредоточен исключительно на тренировках. Твоя задача улучшить свое владение оружием, и в целом, мастерство. Ты понял? — на что я кивнул, — Отлично, что понял. На сегодня свободен.
После его слов я направился в сторону своего ночлега, но был остановлен злобным стариком, который недвусмысленно указал следовать за ним. Пройдя в другую сторону поместья, он показал мне мое новое обиталище — небольшое кирпичное строение без окон, с крышей из соломы. Пройдя внутрь, я обнаружил полноценную, одноместную деревянную кровать, стул, стол, на котором сейчас было разложено какое–то мясное блюдо, кувшин с водой и небольшая корзина с фруктами. От увиденного во рту обильно начала выделяться слюна. В углу, в проеме в стене находилась необходимая различная утварь — масляная лампа, кремень для розжига, тазик для воды и комплект одежды из рубахи, штанов, сапогов, кожаной жилетки. Примерив на себя, отметил, как удобно все сидит. Хотя это скорее по сравнению с той одной набедренной повязкой, что я носил.
— Все как вы и говорили, Дарк, все как вы и говорили, — пробормотал я, принимаясь за трапезу.
Впервые здесь у меня появилось столько свободного времени, и поэтому весь оставшийся день я не знал, чем себя занять. Прогулялся в саду. Не найдя это занятие хоть как–то занятным для себя вернулся в свою берлогу и просидел там, размышляя о своем положений до самого вечера.
— Да кого там опять принесло? — прошептал я, услышав шаги у входа.
Распахнулась дверь и в нее вошла девушка. Молодая, в меру симпатичная, почти с моего роста, светлая кожа, широкие бедра, угольно черные волосы, нос с небольшой горбинкой, блестящие карие глаза. Из одежды на ней короткая повязка, которая должна была представлять из себя что–то наподобие юбки, и такая же нагрудная ткань, верх которой был прикреплен к рабскому ошейнику.
— Ты кто? — от неожиданности это было сказано немного грубовато, от чего она тут же съежилась.
От ее вида мне стало немного стыдно, за что я себя укорил.
— Хозяин прислал меня к вам. Просил передать, чтобы вы себе ни в чем не отказывали, — после этих слов она потянулась к своей одежде.
— Стой! — осек я ее. — Мне ничего не нужно. Можешь идти.
Но она продолжала стоять, где стояла. Только руки убрала от одежды.
— Но… — ее уже было еле слышно, — Хозяин сказал…до утра.
До меня дошло насколько ситуация для нее патовая — она не может остаться, потому я ее выгоняю. Но в то же время не может уйти, потому что боится разгневать хозяина, не выполнив его приказа. Мне стало жалко ее.
— Как тебя зовут? — решил я как–то наладить контакт и успокоить ее.
— Эврисфея.
— Очень красивое имя — Эврисфея. Меня Олег, — улыбнулся я ей своей самой, насколько это возможно, милой улыбкой, — Мне от тебя ничего не нужно, но ты можешь остаться, — после моих слов она немного расслабилась, — Есть хочешь? — предложил я ей остатки фруктов. На что она, приминаясь с ноги на ногу, все же потянулась к корзине и взяла кусочек яблока.
В этот момент мой взгляд упал на ее облегающие одеяния, и природа напомнила о себе. Устыдившись, я постарался направить свои мысли в другое русло. А что вообще нужно делать в такой ситуации? О чем говорить? И стоит ли вообще? В последние недели мои контакты ограничивались только учителями и боями на арене. А тут девушка, да и еще с таким приказом. Но как бы там не было сама мысль, что будет это по принуждению, вызывала во мне отторжение, поэтому дав себе мысленную пощечину, взял себя в руки.
— Расскажи о себе. Почему я не видел тебя раньше? — продолжил я и жестом пригласил занять место на кровати. Сам я в это время сидел на стуле.
— Я работаю в доме, — поймал себя на мысли, что у нее очень приятный голос.
— Понятно, — не знал я, как продолжить разговор.
Сидели, молчали. В какой–то момент она посмотрела на меня, набрала в грудь воздуха, но потом, кажется, передумала и выдохнула. Я вскинул брови, как бы давая понять, что я жду ее вопроса и ей нечего бояться.
— А это правда, что ты…
— Берсеркер?
— Да.
— Правда, — кивнул я.
— Это здорово! — все также тихо произнесла она.
— Чем же? — не понял я.
— Ну, ты сильный. В доме говорят, что ты сегодня одним ударом разрубил своего врага.
— Ты разве не считаешь это ужасным? — удивился я тому, как спокойно она об этом говорила.
— А разве не так надо поступать с врагами? — кажется, ей такое даже в мысли не пришло.
— Наверное, так и есть, — согласился я.
Не знаю права она или нет. Вопрос в другом — что это за мир такой, где даже такая на вид хрупкая девушка считает, что убивать нормально? Хотя, если подумать, то можно подобные аналоги найти и в моем мире, где порой за оружие берутся и дети.
— Как ты стала рабыней? — указал я на ошейник.
— Я не становилась. Мои родители стали, а я уже родилась, — ответила она.
— А где они сейчас?
— Не знаю. Меня еще маленькой купил хозяин. Я их уже даже не помню почти, — погрустнела она. Да, умею я подбодрить и развеселить.
— Ты…ты своих помнишь? — стала она уже вести себя смелее.
