Пройдя из первой комнаты освещенной естественным дневным светом, который обнажал убранство в виде манекенов с различным одеянием: от изысканных балахонов магов разного сана, классических костюмов аристократии, до новомодных тряпок местных студентов; хотя стоит заметить, что различия в одежде между двумя последними минимальное — если у аристократов одежда дополняется аксессуарами по типу цилиндра, монокля и трости, то у молодежи эти атрибуты отсутствуют, зато вместо этого чуть мешковатые рубахи или поверх них сюртук с шелковым платочком в нагрудном кармане, мы прошли в следующую полукруглую комнату, освещенную, уже, огромной люстрой в три яруса. Здесь также было много одежды, но уже висячие рядами на вешалках, а на нижних рядах красовались пары обуви; по центру зала стоял деревянный стол без ножек; такой стол–комод с кучей ящиков, с одного из которых он достал ленту со шкалой для снятия размеров.
Он рукой подал знак подойди Танулу и принялся за работу. Глядя на его педантичные и плавные движения, я словно погрузился в какой–то гипноз: работы мастеров своего дела всегда заставляют смотреть завороженно.
— Вы не записываете? — спросил я, видя, как он орудует лишь одной лентой.
— Я запоминаю, — ответил он по–прежнему холодным тоном, при этом, не отвлекаясь от работы.
В этом время Танул взглянул сначала на меня, а затем на портного в попытке привлечь его внимание.
— Да? — поднял свой взгляд портной, заметив, что к нему пытаются обратиться.
— Вообще–то, мне не нужно новое; сойдет и то, что у вас уже имеется, — кивнул он в сторону одежд, так аккуратно развешанных по полкам.
После этих слов я смутился и поспешил отвести взгляд: до меня дошло, что то, что сейчас делал портной, было пустой тратой времени. Правнук собрал ленту и засунул ее обратно в выдвинутый ящик; быть может наш статус клиентов или его воспитанность, но делал он это все так, словно ничего и не произошло.
— Вы уже себе что–то присмотрели или вам помочь с выбором? — обратился он к Танулу.
— Да, вон те, — показал он на одну из полок.
В итоге он был облачен в обычный молодежный наряд; белая рубаха, темные штаны и темный сюртук, только без платочка (от него он отмахнулся как от надоедливой мухи), и темные сапоги. Покрутился у зеркала, разглядывая себя со всех сторон; улыбка на лице показала, что этот клиент доволен, и можно приступить к следующему.
— Кхм, — прокашлялся я, доставая пару штанов, которыми меня обеспечили, — вот тут надо разрезать и пришить пуговицы, а по поясу сделать шлевки по линии талии для ремня, — начал я говорить, указывая, куда и как.
Портной, быть может, был удивлен, но в своей манере не подал никакого вида.
— А, и еще; сузьте, пожалуйста, штанины начиная от колена до кончиков плавным переходом, — закончил я с корректировками.
— Простите, позвольте спросить: если с разрезом, пуговицами и шлевками понятно, то для чего последнее, какое у него применение? — немного дрогнула у него мышца гордецов.
— Чисто эстетическое, и не более, — ответил я, и кажется, смутил его своим ответом: наверное, сопоставлял, какая в этом может быть эстетика.
— И мне то же самое, — бросил свое Танул, все это время стоявший в стороне от нас.
— К завтрашнему дню все будет сделано, — поклонился он еще раз, и затем озвучил цену.
Ох, я вовремя сдержался, иначе бы стукнул себя по лбу; совсем вылетело из головы про это. Так, сумма вышла не маленькая; ателье–то, как оказалось, элитное. Но благодаря выделенной сумме, которую дал архимаг я, если поднапрячься, дотяну до стипендии, которая мне полагается, как студенту.
— Я оплачу, — вдруг вклинился Танул, доставая мешочек со звонкой монетой из под своей пестрой жилетки.
— Не стоит, — попытался я остановить его, но он уже отсыпал нужную сумму себе в ладонь и протянул портному, который словно ловкий фокусник одним, но элегантным, движением смел звонкую монету.
— Тебе правда не стоило этого делать, — повторил я еще раз, когда мы вышли.
— Я не хотел тебя обидеть, если ты об этом, — ответил он.
— Никаких обид, но это…мы едва знакомы, и с учетом этого факта, это задевает мое достоинство.
— Боюсь, ты привел меня в замешательство; не смотрел на ситуацию в таком ключе. У меня на родине мы привыкли помогать друг другу без каких–либо учтивостей или условностей, — пожал он плечами. — Тогда давай исправим это: у вас тут есть приличные заведения, где мы укрепим наше знакомство дружбой? Обещаю не платить за тебя, а разделить сумму.
— Не имею таких знаний; я сам плохо знаком с городом, разве что кроме окрестностей университета.
— Тогда давай прогуляемся, поищем, авось, что путного встретим.
