— Что же тогда мне делать? — вскрикнула она. — Сидеть здесь и чахнуть? Мне этот дворец со всеми его подхалимами и лизоблюдами осточертел. Все они словно тень: когда светит солнце они всегда рядом, но стоит появиться тучам, как их нет.
— Поэтому, Офелия, пойми, я буду там, но кто присмотрит здесь? Мне нужен прикрытый тыл. И именно ты этим и займешься.
— Не говори эти слова. Не говори мне, что я тебе нужна, когда все это время это было не так. Не давай мне надежду, чтобы потом отобрать ее. Не делай меня счастливой, чтобы снова окунуть в горечь.
— Я…я, — не нашелся, что ответить.
Легкий всхлип; плечи дрожат; капли потекли из глаз, достигли подбородка и несколько из них упали на белую простыню, оставив на ней серые разводы. Видеть, как плачет твоя женщина, твоя любимая женщина и виноват в этом ты — самое худшее, что может случиться с мужчиной. Я подошел к ней, обнял как можно нежнее. Так мы просидели какое–то время, пока она не перестала лить слезы.
— Ты не понимаешь, как это ужасно — быть одинокой. Остаться одна один на один со всем миром. Чувствовать себя не нужной, брошенной.
— Больше этого не будет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Как долго я был слеп и глуп, думая, что она сильная и ей все нипочём. В первую очередь она женщина. И какой бы сильной женщина не была, ей нужен еще более сильный мужчина, коим должен был стать я.
Легкий стук в дверь выдернул меня из раздумий. Я вырвался из объятий любимой, прошел к двери и отворил ее.
— Ваше Величество, пора, — с поклоном сообщил прислужник.
Я кивнул ему и прикрыл дверь.
— Ты уходишь? — поняла она.
— К сожалению, долгу императора плевать на момент, и он приходит, когда хочет.
Она просто кивнула. К моему счастью она понимает, что мы не всегда принадлежим самим себе.
Быстро накинув на себя одежду, не самую парадную, но и не самую повседневную, спустился в тронный зал, где меня уже ожидали.
Вэлиас, как обычно, занял свое место чуть поодаль трона и сделал легкий поклон в знак приветствия. Также в зале собралось небольшое количество не самой высокой знати, которые не преминули воспользоваться шансом показаться на глаза своему монарху. У двери два стражника в церемониальных доспехах с неподвижными взглядами, словно они каменные изваяния, а не живые люди. Взгляд же мой был прикован к центру зала, где стояли наши гости — кочевники. Что до их внешнего вида, то тут никаких изменений.
Я прошагал к трону и занял свое место, кое–как сдержавшись, чтобы не поерзать (какой же он все–таки неудобный), и подал знак, что можно начинать.
— Ваше Императорское Величество, — сделал вождь легкий поклон, — вы приняли решение?
— Принял, — сделал я паузу, и он напрягся. Иногда нравится вот так поиграть во власть, — я согласен на ваши условия, — и, не дав вставить ему слово, потому как он уже было набрал воздуха в легкие, — ваш сын может отправляться в академию немедля. Оружие и золото отбудет вместе с вами. Маги же прибудут немного погодя; я еще не решил, кого отправить.
— Вы очень великодушны. Уверяю вас, наше сотрудничество будет плодотворным.
— Как быстро вы сможете обеспечить защиту наших границ? — не стал я сыпать этими эпитетами: не люблю их.
— Эмм…уже.
-? — вскинул я бровь.
— Еще перед посещением вас, я принял необходимые меры. Осталось только отослать гонца, который передаст мой приказ и весть о достижении согласия в переговорах, — он еще раз поклонился.
В этот момент дверь с громом распахнулась, чуть ли не сорвавшись со своих петель, и в зал ворвался–влетел пьяный человек, выкрикивая несусветную чушь с нотками отборной брани, проклиная этот неудобный пол, из–за которого он спотыкается.
— Отееец…что здесь…делают…эти дикари?
Ярость поднялась изнутри, как магма выхлестывается из недр земли, высвобождая огромную силу. Силу, которая подкинула его, вырвав с земли, и отбросила к стене, и которая не дала ему отскочить, прижав его мертвой хваткой. Я чувствовал, как мои зубы крошатся друг о друга от злости. Он висел в пару метрах над землей, прижатый невидимой силой, не силах пошевелиться, как и все вокруг.
— Ты, — рык вырвался из моей глотки, — я научу тебя уважать гостей.
Усилием воли я отбросил его к ногам вождя.
— Проси прощения, — приказал я тоном, не терпящем возражения.
— Дикари, — услышал я всхлип и приложил его лицом к полу.
— Проси, — еще один удар.
Кем бы они ни были, но, в первую очередь, это мои гости. А гостей должно уважать, как подобает. И оскорбление в их адрес равносильно оскорблению меня.
— Прошу…прощения, — наконец я услышал необходимые слова, после нескольких ударов, и отпустил его.
— Увести его, — крикнул я в пустоту, и стража тут же подхватило тело с окровавленным лицом и утащило в сторону.
Я подошел к трону и занял свое место. Подданные старались прятать свои лица, не выдавая своих эмоций. Один только Вэлиас все стоял также с непроницаемым взглядом. Гости были в небольшой растерянности, но, в целом, ничего такого. Даже сказал бы, что на лице Тармира была нотка восхищения и одобрения.
— Прошу меня… — вспомнил я пощечину жены, — мой сын — он об этом обязательно будет сожалеть.
