– Меня это почти беспокоит. Что ни с кем ничего никогда не происходит. Жизнь слишком простая что ли. Вы слышали хоть раз о чем-то действительно интересном, чтобы в нашем городе случилось? Я вот только людей уродливых постоянно встречаю. А происходить ничего не происходит.
Ысавецкая выпучила глаза, как будто чревовещатель уродливой челюстью деревянной куклы произнес её самые сложные мысли, вертевшиеся в голове в последнее время. Казалось, внутри неё идет некоторая борьба. Пауза затянулась. Люда не подавала ни звука, и немного расслабившись, чуть вытянула ноги вперед, рассматривая пожелтевший от времени плакат на стене с рисунком нервной системы человека. Человек был нарисован голый, с как на нитке подвешенными гениталиями, хотя анатомических подробностей не было.
Ысавецкая медленно открыла верхний ящик своего стола, и вынула несколько листков газеты, сложенных пополам.
– Вот. Тут обведено. Можешь не возвращать. – Люда взяла газету, и равнодушно зажала её под мышкой.
– Мы встретимся еще один раз. У меня для тебя есть домашнее задание, написать сказку про дружбу. Любая придуманная история подойдет. У нас следующая встреча через неделю. Сможешь написать за три-четыре дня, и оставить у секретаря, чтобы я успела прочитать? Скажи, что для Кристины, для меня то есть.
– Я попробую.
– Есть у тебя какие-то вопросы? – Она крутила небольшой кусочек бумаги в руках.
Люда отрицательно мотнула головой, и быстро поднялась, еще крепче сжав под мышкой протянутую ей газету. Проскочив бегом через все лестничные пролёты, она вприпрыжку дошла до автобусной остановки, и раскрыла на нужной страничке.
Чтобы не стоять рядом с людьми, что ждали автобуса, она отошла на несколько метров, и прислонившись к дереву раскрыла листки, что ей только что дали.
Но с первых строчек ухмылка Люды поехала по диагонали и вниз. Слово «Красавка» вертелось у нее в голове по кругу. Чуть поскуливая, она сползла вниз по стволу дерева, и, сидя на корточках, перечитала обведенную заметку три раза, пока строки не разделились из месива букв на слова и смыслы.
Спустя неделю они встретились снова с Ысавецкой. В комнате неприятно жужжала муха, или жук.
– Что это? – Люда сказала вместо приветствия, осмотрев одним движением головы комнату, и пытаясь понять, откуда идет звук.
Дребезжащее волнение стекла, или пластика. Интересно наблюдать за глазами человека, что ищет что-то идущее из определенного угла. Неподвижная голова, и рассыпающиеся хаосом движения зрачка. Если пытаться проследить за каждым движением глаз в этот момент, ты никогда не выйдешь из этого лабиринта.
– Муха наверху. – Сухо сказала Кристина, мотнув подбородком в сторону лампочки.
– Как муха могла оказаться там? Люда, скинув обувь, вмиг вскочила на стул, чтобы разглядеть поближе, что там. Прищурившись, рассматривала жирную муху, что металась по поверхности плафона лампы у потолка.
– Не знаю – равнодушно пожала плечами Кристина. – Давно ее тут не было. Прошлой зимой я слышала похожий звук.
– Вы что, хотите сказать, что не включали свет зимой?
– Этого я не говорила – Кристина совсем не по-доброму улыбнулась – Свет я включала, звук был такой же, а потом он исчез.
– Но здесь нет внутри лампы мертвых мух. Значит лампочку заменили.
– Нет, лампочку не меняли, я просила об этом. Мухи не могут проникнуть внутрь плафона. Слезь пожалуйста со стула. – Тетка психолог повысила голос, и было не ясно, толи ее вывела из себя Люда, спонтанно решившая вспрыгнуть на стул, толи ее как-то задевает сама тема этой лампочки, и появляющихся из ниоткуда мух. Кажется, второе.
