Было долгое-долгое лето. Девочку Уми отвезли к бабушке, домик которой стоял у самого синего моря. Целыми днями можно было ничего не делать. То есть дел, конечно, было невпроворот. С утра можно было гоняться по берегу за крошечными полупрозрачными крабами, что умели просто растворяться в песке, оставив после себя малюсенькую дырочку, что тут же накрывалась волной. Можно было строить замки из песка, увешивая стены крепости гладышами цветного стекла, ракушками, и кусочками коры. Можно было купаться до посинения в море – бабушка все равно не узнает. А лучше всего было отпускать самодельные лодки из обрывков коры и палок, что вынесло на берег во время шторма.
Но всё это не то. Уми очень грустила этим летом. В этой деревне у моря совсем не было детей. Только старики. Рано по утрам, еще до рассвета мужчины уходили в море на своих ярко-синих длинных лодках. Они уплывали, оттолкнувшись веслом о песок берега. Блеклыми пятнышками маячили весь день у горизонта, только ближе к закату возвращаясь назад.
Бабушка сказала, надо просто ждать. Когда заберут. Что ждать и куда кого заберут было не понятно. Бабушка никогда не говорила ни слова больше. Просто жди, да помалкивай.
Уми сидела в это утро на колючем песке, и сощурив глаза на солнце долго смотрела на лодки вдали.
– Эй, ракушка!
– А! – Отвечала ей раковина персикового цвета.
– Вот хотелось бы тебе стать синей лодкой, и целыми днями вольно бродить по волнам? – Уми сжала крепче в пальцах раковину в форме пятерни, потерев пальцем её сколотый край.
– Нет, Уми, мне бы не хотелось. Я люблю морское дно. – Отвечала ей пискляво ракушка
– Ну так и быть. – Девочка с размаха бросила ракушку в волну.
Через минуту волна выплеснула к её ногам раковину обратно. Уми опять взяла её в руки. Бывает же. Задумчиво вертела она её в пальцах – Плыви, ты же именно этого хочешь! А тебя выносит обратно. Значит именно так и надо?
– Ракушка, а ты ведь такая же, как я! – Уми решительно засунула её к себе в карман и пошла в сторону дома.
Бабушка сидела на крыльце дома и перебирала водоросли. Работа требовала внимания. Нужно было переложить сушиться только что собранные водоросли из корзины на плетёный полог. Рвать и путать водоросли было нельзя. Позже, высушенные водоросли скручивали в клубочки и везли продавать в город.
– Уми вернулась. – Бабушка даже не подняла головы от своего занятия. – Я сегодня, собирая водоросли, кое-что нашла. – Лицо её при этом осветилось лукавой улыбкой. Пошарив в карманах своего халата, она извлекла оттуда горсть желудей.
– В наше время, Уми, верили, что желуди обладают особой силой. Главное – это то, что ты в них вложишь. Держи! – Протянула она зажатые в ладони желуди.
–Бабушка, что же мне с ними делать? – пожала плечами Уми.
– Сделай, что захочешь! Главное, вложи свою силу. – Уми на секунду показалось, что глаза бабушки сверкнули зеленым огоньком. Кажется, только показалось. Бабушка больше не поднимала головы от своих буро–зеленых водорослей.
Уми ушла в свою комнату, там она разложила на столе пять желудей и задумалась.
«Вложи всю свою силу» – Припомнила она слова бабушки.– Сила. – Повторила она. Сила – это та самая волна, что выкидывает раз за разом ракушку из моря, хотя место раковины на самом деле на дне морском. Сила – это та самая неизвестность, которой все сидят тут и ждут, по словам бабушки.
Уми уныло, машинально мяла в руках пластилин и вертела в пальцах желуди. Получился человечек. Такой хороший, желудевый человечек. Робин, назвала его Уми.
– Знаешь, Робин, никакой у меня силы нет. Поэтому, давай просто держаться вместе. Завтра я покажу тебе море. И сережку, я её нашла позавчера на берегу в песке. Завтра, Робин!
Её клонило в сон, и, отложив Робина на край стола, она закопалась в цветастую наволочку подушки.
Пробуждение было не из приятных. Кто-то дергал её за нос, и заглядывал поочередно то в левый, то в правый глаз. Очнувшись, она увидела, что это Робин изо всех сил пытается её разбудить. Еще она заметила, что на улице темно, а объемные, выпуклые звезды заглядывают как с фонариком в окна.
– Пошли, Уми! Самое время! – Робин тянул её за руку и указывал в сторону моря. –Сейчас самое время! – Повторил он.
Они, взявшись за руки, бежали к морю. В лицо дул шквальный ветер: с солью, с запахом воды, с рокотом бушующей стихии. Остановившись перевести дыхание от быстрого бега, они, не расцепляя рук смотрели на море. В темноте одна за одной волны с белой пеной рушились вниз.
