Что-то во мне надломилось.
Ребята активно мне замахали, увидев, что я заметила их. Девчонки сидели с испуганными выражениями лиц – картина, как бабы дубасят друг друга, их не привлекала. Парни были просто напряжены, а увидев мой немой вопрос только неловко пожали плечами.
Они так же как и я не знали, где Стас.
Я звонила ему пол ночи, а еще сегодня много раз перед боем. Но все бесполезно.
Несколько раз разговаривала ночью с Лешей, так как они все переживали за него и меня. Оказывается, Меркулов оставил мне много смс перед гонкой, предупреждая, что они едут с Вознесенским на заезд, только было уже поздно. Телефон валялся в рюкзаке.
Я вновь окинула трибуны.
Он забыл или все же не захотел?
Прозвучал гонг, и я вышла вновь на ринг, поднимая руки.
Три минуты.
Впереди был последний раунд, и у меня оставалось три минуты, что бы окончательно закрепить свою победу.
Я смогу. Я должна. Я контролирую ситуацию.
Я же ее контролирую?
Нихрена!
И поняла я это в тот момент, когда бросила вновь взгляд на толпу, потом на вход, на друзей Стаса… как мне тут же в лицо прилетел мощный хук справа. Кожа на брови треснула, и я почувствовала жгучую боль.
Снова взгляд на ребят – удар в челюсть. Каппа хрустнула, а может быть это мои зубы съехали с рельс.
Взгляд на трибуны – и еще один хук. Кожа на губе, как и на брови, лопнула, и я почувствовала соленый вкус.
Мотнула головой, так как небольшие звезды полетели перед глазами, и снова взгляд на зрителей.
Удар в скулу.
Меня били в лицо, а болело сердце.
Я не слышала, как мне кричал что-то тренер, не обращала внимания, как толпа затихла.
У рыжих все же есть душа – потому что моя сейчас ревела.
Он не пришел…
– Рыжая! Руки! Подними чертовы руки! – очередной джеб вывел меня из транса, и я услышала крик одного из близнецов.
И когда на меня посыпалась очередная серия ударов в голову, я только тогда поняла, что уже давно опустила руки.
Стас
Открыл глаза и сразу же пожалел об этом, так как мне словно в башку топор всадили. Голова адски раскалывалась, а тело затекло от долгого нахождения в неудобной позе.
Первое, что увидел – тёмные волны, которые плавно переходили в чёрное звёздное небо.
Можно было бы представить, что здесь мило, и даже романтично, если бы не боль во всем теле. Разогнулся, пытаясь понять, что я тут вообще делаю, как в голову вернулись картинки последних событий. Бэмби – гонка – Рыжая!
А, точно, я же тут типа страдаю!
Черт! Я буквально вывалился из тачки, потому что все туловище свело судорогой. Спать сидя в машине – полная параша!
Вдохнул морского воздуха. Не полегчало.
После разговора с Рыжей я три часа гнал в одну сторону, пока сам не заметил, как добрался до заброшенного пляжа, где прямо в одежде развалился на песке. Херову тучу часов думал не пойми о чем, поглядывая на волны и звезды, размышляя о том, чтобы утопиться. А потом, обнаружив в багажнике несколько бутылок вискаря, благородно оставленные Тимом, накидался одной из них в хлам.
Да-а-а... настоящий мужик! Просто блестящее решение всех проблем.
Помню, что пьяным прокручивал миллион мыслей в своей тыкве. Вспомнил историю Никитоса, который рассказывал про проблемы Рыжей: суд, избиение, попытку изнасилования, ее срок. Бляяя... сопоставить факты, что и мой батя скрыл от меня правду, не составило труда. Но уже тогда мне похрен было даже на это.
Пьяный в хлам я уже для себя решил – что бы я не видел там на гонке, как бы этот трейсер не тискал ее, нам с конопатой надо поговорить. Нет, не так! Нехер нам разговаривать. Я просто приеду, заберу ее и посажу на цепь, если будет необходимо. Хуй ей, а не бородач.
Пострадал и хватит! Я вообще может все это придумал, она же, черт возьми, девственница была. Даже если что-то у нее и было с этим здоровяком после меня– похрен. Переживу как-нибудь.
С этой мыслью я бухущий в дрова и сел в тачку, уверенный в своих силах, что поеду извиняться перед своей малыхой. Уехал не далеко, а точнее вообще не уехал – прямо за рулем и отрубился.
Глянул на часы на руке, которые показывали двенадцатый час ночи. Нехерово я тут проторчал – почти сутки. Треть от этого времени изображал страдающего мужика, треть бухал, остальную часть продрых.
Взял телефон, который все это время был на беззвучном режиме. Увидел хуеву тучу входящих звонков и сообщений. От нее в том числе.
Нам действительно надо разобраться во всем. Я вчера вспылил. Ладно, признаю, психанул и повел себя как истеричка! Но при воспоминании о том, что ее кто-то трогал еще кроме меня, у меня глаза кровью наливались.
Придумал сам себе образ милой девочки, а ведь я совсем ничего о ней не знал. Но в одном был уверен – она не могла так притворяться! Невозможно так подделать искренность и играть в чувства, ведь неделя, которую мы провели, была просто незабываемой. И я уверен, не только для меня.
А ведь все было на поверхности. Просто я влюблённый идиот нихера не видел. Сейчас отчетливо врубался, что она действительно пыталась сказать мне правду и не раз. Выводила на разговоры, а я своими ответами все обрубал.
Нажал на вызов и стал ожидать ответа.
