– О-о-о, а это самое интересное! Если б не мы, вы бы еще пять лет хороводы водили. Ты реально тормозил!
– Мы ей пол года про тебя мозг проедали! Забавно было наблюдать за вами, когда ты ее спящую за зад лапал, так что радуйся, что мы тебе тогда не помешали, – наперебой начали тараторить они, и я вспомнил тачку во дворе. Да это же они были.
– И на обочине ее кинули и все номера в телефоне удалили, кроме твоего. Или ты думаешь она бы решилась сама тебе позвонить?
– Трусняк ее в тачку тебе, кстати, тоже мы подкинули.
– И презики... Но, как нам сказали, размер не подошёл, – заржали. – Тут ей не повезло с тобой, – развели одновременно руки. У них блять что, синхронизация настроена? – Будешь Рыжую тогда радовать не качеством, а количеством.
Придурки!
– А нахера тогда этот цирк был на парковке?
– Хотели ускорения тебе прибавить! Кто ж знал, что вы драмматический кружок откроете. Сопли-слезы! Хотя в жбан ты знатно от нее получил – за дело! Короче, если б не мы, то хер тебе, а не Рыжая! – заключили они.
Я даже не знал, что сказать.
– Не благодари... – отмахнулся один из них, но второй тут же возмутился:
– В смысле, не благодари? Да он теперь по гроб жизни нам должен.
Можно подумать. Я и без их помощи умудрился втрескаться в нее до зубодробительных ощущений.
– Ты лучше скажи, шмотки когда забирать будешь?
– Какие шмотки? – не понял я.
– Рыжей, конечно! Имей совесть в конце концов. Мы почти двадцать два года с ней мучаемся, пора передавать эстафетную палочку. Хозяйка она, конечно, так себе: жрать готовить не умеет, в хате вечно запчасти от мота валяются, да и снарягу раскидывает. В гостиной разобрала старый движок и так и бросила. Покрышки уже третий месяц из-под моей кровати убрать не может, а возразить ей ничего не можем. Сам знаешь, удар у нее мощный, а мы парни ранимые, устали уже от этого домашнего насилия... – заржали, а я пытался сдержать дебильную улыбку. Эти придурки явно моей Бэмби заскучать не давали. – Или ты решил, что можно просто трахаться с ней, а жить раздельно?
А еще тактичностью они не отличались.
Совсем беспардонно они пытались ее спихнуть мне. И если это была проверка, то я пройду ее без проблем, потому что с удовольствием заберу ее вместе с запчастями, покрышками и остальным барахлом. Да даже если она мотоцикл положит в кровать между нами, я против не буду.
– Да я только с радостью…
– Я же сказал, – ехидно скосился один на другого, и второй протянул ему... деньги.
Я не понимающе уставился на них.
– Не парься, – отмахнулся он, забирая радостно бабки, на что второй близнец насупился. – Мы как раз утром собрали ее барахлишко, пока ее не было дома. Можешь забирать, – как ни в чем не бывало вывалил другой.
Охренеть. Нормально пацаны порешали, мне на руку, но...
– А она против не будет? – уточнил, ведь после моих закидонов она может меня нахер послать, а я тут хочу, что бы она переехала ко мне.
Хотя плевать, она переедет. Если не я, так эти ушлепки ее убедят. Она моя, и вот до пизды на все. Как облажался, так и исправлюсь. Выпрошу у нее прощенье, вытрясу, вытрахаю, вылижу, в конце концов.
– Пфф... Рыжая? И против? Я тебя умоляю, – смешно фыркнул он, а я расслабился. – Конечно, будет. Да она нам троим яйца отрежет, – услышал ржач друзей. – И вам за компанию, что бы не ржали, – добавил им. – Но ты не парься. Мы на пару лет из страны свалим, а там уже она и забудет, – довольно скалились они. – А у тебя выбора нет, так что к кастрации быстро привыкнешь.
Братья, конечно, у нее отбитые, но что-то мне подсказывало, что мы подружимся.
– Короче, говнюк, заскакивай за шмотьем. Адрес скинем, а сейчас мы валим, – они встали и стали прощаться с парнями. – Кстати, если захочешь ее порадовать, не покупай ей цветы или брюллики. Подгони ей головку цилиндра на Каву. Поверь, она кипятком писать от радости будет и простит тебе все твои косяки.
Это они типа мне дружеский совет сейчас дали?
Уверен – подружимся! К таким дебилам нужно держаться ближе. Только подумал об этом, как их придурковатые улыбки слетели с лица, принимая жесткое выражение.
– Главное-то чуть не забыли – обидишь ее, и мы твой расчлененный труп в лесу прикопаем, – прошипел один из них, наклонившись ближе ко мне, пристально смотря на меня несколько секунд. А потом их морды снова засияли, словно они только что не угрожали мне. – Увидимся, говнюк! – махнули и оба свалили, весело насвистывая себе под нос.
Посмотрел на своих друзей, которые откровенно ржали, и сразу перебил их:
– Ни слова! И без вас знаю, что дебил!
Стас
Время тянулось медленно, и я уже не мог контролировать нервный тик. На телефон она не отвечала, и мне не давали покоя слова братьев про швы. Какие швы? Что случилось?
