– Нет, не разобьешься. И ты тоже знай – не разобьешься. Если хочешь прыгнуть – прыгай, не оглядывайся назад. Ведь тебе тоже пришла пора прыгать, я правильно понимаю? Прыгай, Марсель. Не повторяй моей ошибки.
– Ой, Олег, хватит, прошу тебя. Не морочь голову ни себе, ни мне.
– Боишься, да? Боишься сказать, что я прав? А ты не бойся, Марсель. Ты, главное, помни, что я где-то рядом. Если решишь прыгать и пролетишь мимо – я подхвачу, не дам тебе насмерть разбиться… Пусть я буду твоей страховкой, можно?
– Эх ты, Олег… – глянула на него Марсель, горько усмехнувшись. – А ведь Леня так хорошо к тебе относится, почти за сына считает…
– Нельзя быть почти сыном, Марсель. Тем более что и родные отец с сыном из-за любимой женщины могут столкнуться лбами, тут уж как судьба распорядится. Так я не понял – ты будешь прыгать в пропасть или нет?
Она хотела ему ответить что-то резкое – мол, сама как-нибудь решу, что мне делать, но в этот момент послышался за спиной веселый голос Иры:
– А, вот вы где, мы вас потеряли! Идемте к столу, уже все накрыто! Праздновать будем нашу годовщину… Хотя какая годовщина, смех один, не молодые уже…
Марсель много выпила вина в тот вечер. И напилась. И веселилась больше других, и смеялась громко, почти отчаянно, и даже станцевала цыганочку с выходом… Ира и Ваня Зиновьевы радостно хлопали в ладоши и требовали цыганочку на бис, а Леня и Олег смотрел на нее с грустными, почти одинаковыми улыбками на лицах…
– Джаник, мне неловко. Может, я не пойду? Ну кто я в глазах твоей тети, сам посуди? Замужняя женщина легкого поведения?
– Не смей. Не смей никогда так говорить о себе, слышишь? – сердито сверкнул на нее взглядом Джаник.
– Но ведь это правда. Или почти правда.
– Нет. Для меня ты всегда будешь – моя женщина. Моя любимая женщина. Я уверен, что мы рано или поздно будем вместе. По крайней мере, я уже вместе с тобой. И только с тобой.
– Я никогда не уйду от мужа, Джаник. Я не смогу, понимаешь? Не смогу повернуться и уйти. Я его люблю…
– А меня?
– И тебя тоже люблю. Но по-другому. Я не знаю, что мне делать. Зачем ты приехал, зачем?
– Ладно, хватит на сегодня вопросов, Марсель. Тем более мы уже пришли. Видишь вон ту пятиэтажку? В ней живет моя тетя Аревик. Сейчас только в супермаркет заскочим, я продуктов куплю.
Тетя Аревик была совсем не похожа на мать Джаника, хотя и приходилась ей родной сестрой. Она стояла в дверях, маленькая и улыбчивая, и сразу располагала к себе этой улыбчивостью и живым блеском в глазах, и неловкость Марсель в один момент испарилась куда-то, и губы сами собой растянулись в ответной улыбке.
– Здравствуйте, Марсель. Я рада. Наконец-то мы с вами познакомимся. Знаете, я именно такой вас и представляла…
– Какой? – автоматически спросила Марсель, ступая через порог.
– Такой. Именно такой женщиной, которую не мог не полюбить мой дорогой Джаник.
Потом, чтобы не смущать ее более, тетя Аревик с видимым неодобрением глянула на пакеты в руках Джаника, проворчала тихо:
– Ну куда, куда опять столько еды набрал? Я ж не ем почти ничего. Вот сам все это есть будешь. Ладно, неси на кухню, потом разберемся. А сейчас мы с вами будем чай пить. С травами. Джаник, ты купил что-нибудь к чаю?
– Да, там конфеты и коробка с пирожными…
– А я бы просто ржаного хлеба с маслом съела. Ты купил ржаного хлеба, Джаник?
– Нет.
– Вот и сходи в магазин, купи ржаного хлеба. А мы с Марсель пока чай заварим… Иди, Джаник, иди!
Джаник повернулся к Марсель, молча спросил взглядом – понимает ли она, что тетя Аревик специально гонит его из дома, чтобы поговорить? Марсель улыбнулась ему глазами – да, мол, понимаю. Иди.
Джаник ушел, и Марсель прошла вслед за тетей Аревик на кухню. Походка у женщины была медленной и шаркающей, будто каждый шаг давался с большим трудом. На кухне она села за кухонный стол, отдышалась и начала тихо командовать:
– Чайник поставь. А коробку с чаем с полочки достань, вон в том шкафу. А в другой коробке – травы. Чувствуешь, какой запах?
– Да, чувствую. Так горная трава пахнет, остро и вкусно.
– Правильно, молодец. Это запах из моего детства. Только я давно его не ощущаю, все запахи ушли куда-то. Умру я скоро, вот господь и забирает от меня понемногу земные радости, чтобы о душе больше думала, готовилась.
– Ну, зачем вы так говорите…
– Я знаю, что я говорю, моя дорогая. И я не зря просила Джаника, чтобы он тебя ко мне привел… И ты послушай меня спокойно, не перебивай, пожалуйста.
– Хорошо, Аревик Арсеновна. Я слушаю.
– Спасибо. Значит, так, моя дорогая… То, что он тебя любит, я давно знаю. Так любит, как любят один раз и на всю жизнь. А теперь я увидела, что и ты его любишь… Да, да, не красней, не опускай глаз, любви стесняться нельзя, если уж она пришла к тебе, надо смириться и радоваться. И научиться через многое перешагивать ради любви. Страшно, а надо. Потому что, если б не надо было, судьба по-другому бы распорядилась, ей виднее. А впрочем, что я тебя учу, ты и сама все прекрасно понимаешь, просто очень боишься сделать тот самый шаг… Ведь боишься, правда?
