– Как только мы дойдем до придонных отложений, запустим другие насосы. Они будут собирать ил в отдельное хранилище, чтобы потом можно было вернуть его назад с минимальным беспокойством для экосистемы.
На последнем этапе, по его словам, в зону поиска будет закачан неон, чтобы блокировать доступ разрушающих веществ из атмосферы, как он выразился, «к вашему интересу».
На этом месте Феликс заявил, что ему все понятно, неясно только лишь, где скафандры, которые позволяют работать в неоне.
– Мы не будем туда опускаться, – ответил Куорти, повернулся в сторону платформы с техникой и сделал повелевающий жест пальцем. Немедленно над катером повисли три робокоптера, а к борту причалила аэрошлюпка.
Все перебрались на нее, на свободном месте Куорти подвесил проекцию, и начался медленный спуск. Аэрошлюпка скользила вниз вдоль водной стены, и можно было представить себя в громадном океанариуме. Рыбы на людей не реагировали, но заинтересовалась крупная выдра. Она сначала сопровождала аэрошлюпку, однако желание перекусить пересилило любопытство – и хищница поспешила за оказавшимся рядом лещом.
На глубине примерно трех метров людей обогнали робокоптеры, у одного из них в передних манипуляторах было устройство с маркировкой в виде человеческого черепа в красном треугольнике и надписью «Не попадать под облучение». И как только они оказались ниже аэрошлюпки, дно озера на проекции в радиусе нескольких десятков метров от маячка раскрасилось во все цвета радуги.
– Спектрофон у вас какой?? – спросил Андрей у Куорти.
– «Херцер энд Бош», – ответил тот.
– Не поддерживаете отечественного производителя, – усмехнулся Олег.
– Пусть цены не заламывают, – сказал Куорти. – Псковские хороши, но нет у них такой репутации, чтобы столько стоить.
Карта становилась все более детальной, и спектрофон начал выделять участки, где могли быть скопления золота и серебра
– Не верите в наш маяк? – спросил Андрей.
– Подстраховаться никогда не вредно, – сказал Куорти. – Но, судя по всему, здесь точно что-то лежит.
Спектрофон перестал сомневаться и уверенно оставил на карте только один участок, достойный внимания. Малиновая точка мерцала ровно в центре. Аэрошлюпка остановилась.
– Что ж, доктор Сазонов, на поверку ваша методика весьма хороша, – похвалил Куорти. – Сорок минут с начала операции. Великолепно!
Андрей коротко ответил «спасибо» и вопросительно посмотрел на «диггера»: а дальше-то что?
– Три минуты, – сказал Куорти. – Я все-таки сомневался и не стал сразу поднимать дирижабль…
– Дирижабль? – удивился Феликс.
– Да, – ответил Андрей. – Он сразу потащит все к Маше Джойс на анализ. Я договорился, чтобы они быстро…
И не договорил. Сверху что-то большое закрыло солнечный свет. Все подняли головы и увидели, как в днище гондолы снижающегося дирижабля открылся четырехстворчатый люк. Из него на тросе стала спускаться большая прозрачная сфера.
Она приблизилась к аэрошлюпке и замерла. Один из робокоптеров по команде Куорти подлетел к ней и запустил внутрь манипулятор. Он свободно прошел сквозь оболочку, раздался лишь тихий, похожий на всхлип звук.
– Вот так будем грузить, – прокомментировал Куорти.
– Что за материал? – поинтересовался Андрей.
– В принципе это обычный полипропилен, просто молекулярная структура модифицирована, чтобы обтекать металл, когда от манипулятора робокоптера приходит импульс на открытие или закрытие. Идеальная герметичность, – ответил «диггер» и, заметив, что Феликс потянулся к сфере рукой, добавил: – Только металл. Ничто другое не пройдет.
Робокоптер между тем доложил, что стерильность внутри сферы абсолютная, после чего Куорти отправил ее вниз.
– Мы можем ниже спуститься? – спросил Андрей.
– Нет, – покачал головой Куорти, – еще метр, и резко понизится концентрация кислорода. Опасно.
– Жалко, – заметил Феликс, – не видно ничего отсюда.
Куорти промолчал, подождал, пока датчики не покажут, что на дне осталось минимум ила, и дал робокоптерам команду отправляться туда. На их мордах появилась страдальческое выражение, как будто им было противно нырять в неон или вообще не хотелось работать.
Пробыли они внизу минут семь. На карте исчезли цвета, говорящие, что на дне есть металлы, а столбик на диаграмме, показывавшей вес груза в сфере, остановился у отметки 2250 килограммов, недалеко от красной линии «Перегруз».
– Ну, вот и все, – с удовлетворением произнес Куорти и подал команду: – Подъем!
Заметно дрожащий от напряжения трос потянулся вверх, а робокоптеры, выскочившие за пределы неоновой блокады, как пробки из бутылки, принялись отряхиваться от ила.
Сфера, вернее уже не сфера, а нечто грушеобразное, поравнялась с аэрошлюпкой. Все, кроме Куорти, вытянули шеи, будто это помогло бы рассмотреть, что внутри. Однако поверхность была заляпана потеками илистой грязи, и ничего не было видно.
– Пусть хоть что-нибудь нам покажут, – подала голос Квира.
– Хорошо, – кивнул Куорти, и один из робокоптеров, покопавшись внутри сферы, вытащил наружу маленький грязный диск. Его обдали паром, и он блеснул золотом.
– Мануил Комнин159, – определил Норман.
