— Да просто, очень просто, — этот ведь сразу слиняет, его только и видели, всё! Он к себе на родину — тебе вознаграждение, — считай, как у Горького: «В университет он не поступил, но университетом для него стала сама жизнь...»
Закиров понял, что медлить нельзя, и продолжил за Валю психологический пресс на Севу:
— Слюшай, что хочищ, всё сделаю, у нас мащин есть, белий, «Лада», дэньги, сколько надо, дам, все частно, пока не пиришли, отпусти, брат, послушай друга, честное слово, что скажешь — всё сделаю, отблагадару...
— Да вы чё, как...
Сева переводил взгляд то на Валю, то на Тахира и пятился от них, увлекая за собой Закирова. Закиров тащился за Севой, увлекая за собой Валю.
— Да как, как, — чё ты телишься, — смотри, какая-то минута, — и его волосатая жопа засверкает отсюда со скоростью света, а ты на белий мащин с кучей денег!
— Да как, мне такое устроят...
— Ой, с работы выгонят, как перед людьми неудобно будет, да? Позор какой...
— А ты, тебе же тоже что-то надо, отблагодарить...
— Да что я, я тебе помочь хочу, моя самая лучшая награда, если хоть один человек, — Закиров толкнул Валю в плечо, и Валя поправился, — нет, два, — целых два человека будут счастливы на этой земле... абсолютно счастливы...
Произнося эти слова, Валя взглянул в глаза Севе и широко, по-отечески улыбнулся. Сева долго переваривал всё в своей голове, сомневался какое-то время, но вдруг резко дёрнулся и полез в карман за ключом. У Тахира потекли слюни от волнения. Сева достал ключ и вот уж было попал им в замок наручников, но в этот момент Валя ударил его по руке, так что ключ полетел прямиком в бассейн. Какую-то минуту все стояли как вкопанные, а ключ тем временем тонул в бассейне, унося на дно свободу Закирова.
— Ты чё?! — прошептал Сева.
— Я же пошутил, Севик, — нам же за этого дружбана натянут по уши, да и если он сколется, — ты чё, думаешь, он нас с тобой искать будет, чтобы отблагодарить? Он же ещё и стуканёт на нас...
Валя произнёс очень страшные для Закирова слова. Тахир вплотную прильнул к Севе и взмолился:
— Нэт, чэстное слово, дорогой, брат, брат, сейчас не слушай его!..
Сева не слушал Закирова, он внимательно смотрел на Валю, пытаясь понять, где подвох и что он сделал не так, или, может, Валя продолжает шутить. Наконец Сева спросил:
— А зачем ты мне всё тогда это парил?
— Ну, так... чтобы ты понял, в чём суть морали...
— В чём?..
— Мораль, Севик, в способах удовлетворения потребностей... — достаточно уверенно заключил Валя. — Когда чего-то очень хочешь — надо считаться с другими людьми, с обществом, с его нормами... надо поступать на истфак, работать, чтобы вознаграждение, которое воздаст тебе общество через много-много лет, было заслуженным... Тахиров этого не знал, и вот итог, — он в наручниках! А ты теперь знаешь, предупреждён, а предупреждён — значит, защищён! Как легко оступиться, Сева, и я не хочу, чтобы это произошло с тобой...
— Да иди ты в жопу... — прошептал Сева.
Закиров вдруг понял, что всё пропало. Он упал на колени, потянув за собой и Севу, уткнулся ему лицом в грудь и застонал:
— Брат, Сева, ну, что, почэму... давай, ну...
В этот момент из неизвестности вышли капитан и прапорщица. Немножко помятые, но, в общем, довольные, они вместе подошли к бассейну и у самого его края вдруг разошлись в разные стороны, как будто вовсе и не встречались сегодня.
— Ну, что, — всё, а что этот воет, — что с ним?.. — чётко и по-деловому спросил капитан.
— Он раскаивается... — ответил за всех Валя. Другого выхода у него не было. Потому что ни Закиров, ни Сева ничего в данный момент сказать не могли, по крайней мере по-русски.
— Да?
— Да, щас только всю душу нам излил, говорил, что слишком много о себе возомнил, вот и пошёл на убийство — хотел проверить себя, сможет или забоится...
— Да... — задумался капитан. Где-то он про такое слышал или даже расследовал.
— Да, а когда смог, то понял, что даже ради самой благой цели нельзя так-то поступать даже с самым никчёмным человеком с зелёным педикюром на ногах!
Капитан подошёл к Закирову. Тот уткнул ему в коленко своё мокрое от слёз лицо. Капитан хотел его оттолкнуть, но, подумав, просто опустил ему влажную, из-за троганья Люды, ладонь на голову:
— Как-то поздно, Тахиров, мысль эта в голову тебе пришла...
Валя продолжал:
— Просит его подальше, в Сибирь послать, чтобы духовно очиститься... целую истерику тут нам устроил, пока вас не было...
Капитан обхватил лицо Закирова пятернёй, потряс его нежно, как кутёнка, и произнёс:
— Ничего, Закиров, не ты первый, не ты последний... А насчёт Сибири — это уж как суд решит, куда пошлют, там ты и очистишься, не обязательно чтоб и в Сибири, — у нас в России таких мест много... Ладно, потопали... }
{ Вале почудилось, что по его ногам ползут две змеи, он хотел открыть глаза, но вдруг понял, что они и так открыты и смотрят в книжку, которую он держит перед собой. Валя был уверен, что спит, но, оказывается, он читал.
