Морн… Морн… где Морн?.. Тропою каменистой,между кустов… Какой-то сад… и вот –я у него в гостиной… Это сон,но до того как я проснусь… Здесь тихо…Неужто он ушел? На что решиться?Ждать? Боже, Боже, Боже, ты позволь мнес ним встретиться наедине!.. Прицелюсьи выстрелю… И кончено!.. Кто это?..Ах, только отраженье оборванца…Я зеркалов боюсь… Что делать дальше?Рука дрожит, напрасно я винатам выпил, в той таверне, под горою…И шум в ушах… А может быть? Да, точно!Шуршат шаги… Теперь скорей… Куда бы…И прячется слева за угол шкафа, выхватив пистолет. Возвращается Морн. Возится с цветами у стола, спиной к Ганусу. Ганус, подавшись вперед, дрожащей рукой целится.
Морн
О бедные… дышите, пламенейте…Вы на любовь похожи. Для сравненийвы созданы; недаром с первых днейвселенной в ваших лепестках сквозилакровь Аполлона… Муравей… Смешной:бежит, как человек среди пожара…Ганус целится.
Занавес
АКТ VСцена IКомната старика Дандилио. Клетка с попугаем, книги, фарфор.
В окнах – солнечный летний день. По комнате тяжело мечется Клиян. Слышна отдаленная стрельба.
Клиян
Как будто умолкает… Все равно:я обречен! Ударит в мозг свинец,как камень в грязь блестящую, – раз – мыслиразбрызгаются! Если б можно быложизнь прожитую сочно отрыгнуть,прожвакать вновь и проглотить, и сноваволовьим толстым языком вращать,выдавливать из этой вечной гущибылую сладость трав хрустящих, пьяныхот утренней росы, и горечь листьевсиреневых! О Боже, если б вечносмертельный ужас чувствовать! И это –блаженство, Боже! Всякий ужас значит«я есмь», а выше нет блаженства! Ужас –но не покой могильный! Стон страданья –но не молчанье трупа! Вот где мудрость,и нет другой! Готов я, лязгнув лирой,ее разбить, мой звучный дар утратить,стать прокаженным, ослабеть, оглохнуть, –но только помнить что-нибудь, хоть шорохногтей, скребущих язву, – он мне слащепотусторонних песен! Я боюсь,смерть близится… тугое сердце тяжкоподскакивает, как мешок в телеге,гремящей под гору, к обрыву, к бездне!Не удержать! Смерть!Из двери справа входит Дандилио.
Дандилио
Тише, тише, тише…Там Элла только что уснула; кровьюбедняжка истекла; ребенок умер,и мать второй души лишилась – главной.Но лучше ей как будто… Только, знаешь,не лекарь я, – какие книги были,использовал, но все же…Клиян
Дандилио!Мой добрый Дандилио! Мой прекрасный,мой светлый Дандилио!.. Не могу,я не могу… меня ведь тут поймают!Я обречен!Дандилио
