Изогнутая петля полностью

Доктор Фелл, тяжело дыша, чуть выпрямился в кресле, потом дотянулся до кружки с пивом и отхлебнул хороший глоток. Его глаза за стеклами пенсне сверкали азартом и даже каким-то радостным удивлением.

– Бог ты мой! – сказал он гулким, как из бочки, голосом. – И это, по-вашему, куцые, бессодержательные показания? Вы так в этом уверены? А между тем в показаниях Уилкина есть нечто, отчего… как там говорится в ваших страшных шотландских сказках… «душу оковывает могильный холод». Гм… Н-да! Погодите-ка, погодите!.. Уилкин, Уилкин… Мне кажется, я уже где-то слышал это имя. Совершенно точно слышал. Такая своеобразная фамилия, так и напрашивается какой-нибудь дешевый каламбур со словом «вилки». Недаром у него такой хороший аппетит… Умял целую тарелку сэндвичей и даже не чувствует себя не в своей тарелке… Пардон за словоблудие, я отвлекся. Что-нибудь еще удалось выяснить?

– Ну, было еще два гостя – присутствующий здесь мистер Пейдж и мистер Барроуз. Рассказ мистера Пейджа вы уже слышали. Основные пункты показаний мистера Барроуза я вам тоже зачитывал.

– Все равно. Прочтите, пожалуйста, еще раз.

Инспектор наморщил лоб и обратился к своим записям:

– Показания Натаниэля Барроуза. «Я думал перекусить, но в столовой был Уилкин, а общаться с ним в тот момент мне казалось не вполне уместным. Тогда я пошел в гостиную на другой половине дома и какое-то время провел там. Потом я решил, что мне стоит быть рядом с сэром Джоном Фарнли, который находился в южной половине сада. Проходя через коридор, я взял в ящике стола фонарь, потому что у меня неважное зрение. Едва я приоткрыл дверь в сад, как увидел сэра Джона. Он стоял на краю пруда и совершал какие-то суетливые движения. Мне показалось, что он там словно бы с чем-то возится. От двери до ближнего края пруда около тридцати пяти футов. Затем я услышал шум борьбы, всплеск, шлепки по воде. Я бросился туда и увидел сэра Джона. Не могу точно сказать, был возле него кто-нибудь еще или нет. Точно описать, как он двигался, я тоже не могу. Выглядело так, будто что-то держит его за ноги и он пытается выпутаться».

– Ну вот, сэр, – заключил Эллиот. – Можно сделать некоторые выводы. Никто, за исключением мистера Барроуза, не видел жертву до того, как был нанесен смертельный удар. Леди Фарнли увидела мужа, когда он уже лежал в пруду; мистер Гор, мистер Маррей, мистер Уилкин и мистер Пейдж тоже, – по крайней мере, так они утверждают. Может быть, вы обратили внимание на какие-то другие важные детали? – настойчиво спросил он.

– Что вы сказали? – рассеянно отозвался доктор Фелл.

– Я спросил: что вы думаете по поводу показаний?

– Ах да. Сейчас я вам доложу, какие мысли меня посетили. «Исполнен красоты чудесный сад, так повелел Господь…»[3] – процитировал доктор Фелл. – А вот что было потом? Как я понимаю, дактилограф был украден после убийства. Его стащили, когда Маррей вышел из библиотеки посмотреть, что случилось. Вы же, вероятно, интересовались, кто где находился в это время – и кто мог прихватить бесценную книжицу?

– Интересовался, – сказал Эллиот. – Но зачитывать показания не стану. Потому что зачитывать нечего. Большой жирный пробел. Если осмыслить и обобщить наши сведения, все сводится к тому, что дактилограф мог украсть кто угодно, а остаться незамеченным в общей сумятице было проще простого.

– Боже, нет! – после короткой паузы простонал доктор Фелл. – Вот наконец и подарочек…

– О чем вы говорите?

– О том, чего уже давно ждал и, признаться, побаивался. О том, что нам выпало дело, которое похоже скорее на чисто психологическую головоломку. Никаких расхождений в показаниях: совпадает и время, и описание событий, сходятся даже предположения разных лиц. Ни малейшей нестыковки. Кроме одной вопиющей психологической несообразности – почему убили не того человека, и явно убили намеренно? Вдобавок ко всему у нас почти нет вещественных улик: никаких вам запонок, окурков, театральных билетов, ручек, чернильных пятен или записок. Н-да… Если мы не зацепимся за что-то более реальное и осязаемое, то так и будем блуждать впотьмах и возиться с этой скользкой субстанцией под названием «человеческое поведение». Давайте все-таки подумаем: кто с наибольшей вероятностью мог совершить это убийство? И зачем? И кто с психологической точки зрения лучше всего вписывается в нарисованную вами жутковатую картину убийства Виктории Дейли?

Эллиот задумчиво посвистел сквозь зубы и спросил:

– А у вас, сэр, есть соображения?

– Что ж, друг мой, – хмыкнул доктор Фелл, – давайте поглядим, как я усвоил основные факты по делу Виктории Дейли. Возраст тридцать пять лет, незамужняя, приятной наружности, небольшого ума, жила одна. Так… Убита тридцать первого июля прошлого года минут за пятнадцать до полуночи. Верно?

– Да.