Изогнутая петля полностью

– Вы скажете, – подхватил Ноулз с обезоруживающей искренностью, – что раньше я не служил в Фарнли-Клоуз. Это верно. Я работаю здесь всего десять лет – с тех самых пор, когда мисс Молли попросила покойного сэра Дадли оказать мне эту честь. Но когда я служил у полковника Мардейла, юный мистер Джонни часто проводил время в большом фруктовом саду, который разделял участки полковника и майора…

– Майора?..

– Майора Дейна, сэр, отца мисс Мэдлин. Они с полковником были закадычные друзья. Так вот, юный мистер Джонни обожал этот сад и лес, Хэнгин-Чарт, что сразу за ним, он примыкает к саду. Он воображал себя волшебником, средневековым рыцарем… чего только не выдумывал; правда, некоторые его забавы мне совсем не нравились… Ну да бог с ним. Главное, вчера мне сразу стало ясно, что этот новый джентльмен и есть настоящий мистер Джонни, – еще до того, как он начал расспрашивать про кроликов и прочее. И он тоже с первой минуты понял, что я его узнал. Потому-то и попросил, чтобы меня позвали. Но что я мог сказать?

Пейдж прекрасно помнил тот разговор. Но помнил он и некоторые другие детали и теперь задавался вопросом, успел ли о них узнать инспектор Эллиот. Он бросил взгляд на Мэдлин.

Инспектор достал блокнот, приготовившись записывать.

– Итак, он покончил с собой?

– Да, сэр.

– Вы видели, каким оружием это было сделано?

– Боюсь, не совсем.

– Я попрошу вас подробно рассказать мне, что именно вы видели. Например, вы утверждаете, что находились в это время в «зеленой комнате». Как и когда вы там оказались?

– Думаю, сэр, я пошел туда за две-три минуты до происшествия, – ответил Ноулз, пытаясь собраться с мыслями.

– В девять двадцать семь или в девять двадцать восемь? Назовите точное время, – с маниакальной педантичностью допытывался Эллиот.

– Не знаю, сэр. Я не смотрел на часы. Примерно в это время. Сначала я был в коридоре рядом со столовой, на случай если кому-нибудь понадоблюсь, хотя в столовой был только мистер Уилкин. Потом из гостиной пришел мистер Натаниэль Барроуз и попросил фонарь. Мне вспомнилось, что фонарь вроде бы есть в «зеленой комнате» наверху, которую покойный… джентльмен приспособил под кабинет. Я сказал, что сейчас схожу туда и принесу. Впоследствии я узнал, – по манере Ноулза чувствовалось, что он уже не просто отвечает, а дает показания, – что мистер Барроуз нашел фонарь в ящике стола в коридоре, но я не знал, что он там был…

– Продолжайте.

– Я поднялся на второй этаж в «зеленую комнату».

– Вы включили свет?

– Нет, – немного смутившись, ответил Ноулз. – Не сразу. В этой комнате нет настенного выключателя. Свет включается прямо на потолочном светильнике. Стол, в котором я думал найти фонарь, стоит в простенке между окнами. И когда я направился к этому столу, то мимоходом выглянул в окно.

– Какое именно?

– То, что справа. Выходящее в сад.

– Оно было открыто?

– Да, сэр. Вы, должно быть, заметили, что с этой стороны дома вдоль библиотеки высажена гряда деревьев. Но эти деревья подрезают, чтобы они не загораживали вид из окон второго этажа. Высота потолков в Фарнли-Клоуз приличная, восемнадцать футов (если не считать нового крыла – там вообще все крошечное, как в кукольном домике), поэтому деревья все равно достаточно высокие, хотя и не доходят до окон «зеленой комнаты». Собственно, комната потому так и называется, что оттуда видны самые верхушки деревьев. Таким образом, я стоял прямо над садом и обзор у меня был как нельзя лучше.

С этими словами Ноулз встал и вытянул шею, наглядно демонстрируя, как именно он высовывался из окна. В такой непривычной позе ему явно было неудобно, но он мужественно превозмогал страдания.

– Вот, смотрите. Значит, тут у нас макушки деревьев. – он показал рукой на воображаемую листву. – На них падает свет снизу из библиотеки. Тут – сад. Отчетливо виден каждый кустик, каждая дорожка, а в центре – пруд. Было не так уж темно, сэр! Господа, случалось, играли в теннис в куда более глубоких сумерках. Ну и наконец, тут, возле пруда, стоял сэр Джон – или джентльмен, который так себя называл. Руки у него были в карманах.

Доиграв эту небольшую сценку, Ноулз уселся обратно.

– Вот и все, – произнес он, слегка запыхавшись.

– Все?! – переспросил инспектор Эллиот.

– Да, сэр.

Эллиот, опешив от такого внезапного финала, уставился на дворецкого:

– Но что конкретно произошло? Вы же так и не рассказали! А я именно этого от вас добиваюсь!

– Но это действительно все. На минуту я отвлекся, потому что послышалось какое-то шевеление в деревьях под окнами. А когда я снова посмотрел в сторону пруда…

– То есть вы хотите сказать, – угрожающе сдержанно, с расстановкой проговорил Эллиот, – что и вы тоже ничего не видели?

– Ну почему не видел, сэр. Я видел, как он упал ничком в пруд.

– Да, но хотелось бы подробностей.

– Тут как будто все ясно, сэр. За это время никто точно бы не успел… ну, вы понимаете… трижды перерезать ему горло и убежать. Не могло там никого быть. Все время, от начала до конца, он был один. А стало быть, дело ясное: он покончил с собой.

– И чем он для этого воспользовался?

– Думаю, каким-то ножом.