Изогнутая петля полностью

Итак, моей самой удачной ролью стал прорицатель Ахриман (уж простите, что этого египтянина-коротышку я окрестил именем зороастрийского духа зла!). Бедняга Уилкин по сей день не догадывается, что тем бородатым карликом, которого он вырвал из лап правосудия, был Ваш покорный слуга. Он доблестно защищал меня в суде по делу о клевете и верил в мои способности общения с потусторонним миром. Так что, когда я решил вернуться в поместье и заявить свои права на наследство, мне подумалось, что назначить его моим адвокатом будет более чем справедливо. Ни в одном из моих гнусных делишек Уилкин, разумеется, не замешан, и Вы не должны его подозревать.

(То дело о клевете, признаться, до сих пор будоражит мое воображение. Я искренне надеялся, что во время процесса у меня будет возможность блеснуть своими сверхъестественными способностями. Мне было известно, что мой отец ходил с судьей в одну школу, и я готовился впасть в транс прямо на свидетельской трибуне, чтобы поразить аудиторию некоторыми реальными подробностями из биографии этого служителя закона. Надо сказать, мой отец в свое время был весьма заметной фигурой в лондонском обществе. Правда, выяснить все эти факты мне помог не столько удивительный дар Ахримана, способного «читать в сердцах» своих клиентов, сколько умение собирать информацию, на которой этот дар зиждился. Но что поделать – меня всегда отличала слабость к эффектам.)

По сути дела, с салона Ахримана и начинается мой главный рассказ.

Я и не предполагал, что мой попутчик с «Титаника» жив и, более того, именуется теперь «сэром Джоном Фарнли, баронетом», пока в один прекрасный день он не пожаловал в мой кабинет на улице Полумесяца в Лондоне и не поведал о своих злоключениях. Но я не рассмеялся в лицо этому человеку – констатирую это как факт. Сам Монте-Кристо не мог бы мечтать о подобном стечении обстоятельств! Я и бровью не повел. И все-таки после проведенного мной сеанса врачевания его мятущейся души он, думаю (хотя не смею утверждать наверняка), пережил несколько не самых приятных дней и ночей.

Но гораздо важнее, что тогда я встретил Молли.