Изогнутая петля полностью

Показания Натаниэля Барроуза по поводу непонятных конвульсий у пруда заставили меня впоследствии слегка понервничать. Барроуз стоял у двери в сад, футах в тридцати от пруда. Зрение у него, как он сам признал, неважное, особенно в сумерках. Он заметил возле пруда какую-то суету, но не мог взять в толк, что это такое. Меня он видеть, конечно, не мог (я был надежно скрыт кустами), и все-таки поведение жертвы его насторожило. Перечитайте его показания, и вы поймете, что́ я имею в виду. В конце он говорит: «Точно описать, как он двигался, я не могу. Выглядело так, будто что-то держит его за ноги».

Так оно и было.

Но куда более серьезную угрозу представляли показания Уилкина, который спустя всего несколько секунд после убийства видел что-то странное через дверь столовой. Вы, наверное, давно догадались, что через нижнее стекло той двери он лицезрел Вашего покорного слугу. С моей стороны было опрометчиво показываться кому бы то ни было на глаза даже мельком, но в тот момент я был (как скоро станет ясно) слишком расстроен срывом своего плана. По счастью, к тому времени я догадался нацепить маску.

Главная опасность заключалась даже не в самих показаниях Уилкина, а в том, как они были истолкованы, когда на следующий день дошло до обсуждения деталей этого инцидента. На сей раз отличился старина Маррей, большой любитель жонглировать словами. Когда Уилкин стал – сумбурно и неуверенно – описывать свои впечатления, Маррей интуитивно уловил их суть и, сам того не понимая, попал в точку. Он обратился ко мне и сказал: «И вот ты возвращаешься домой после стольких лет, а по саду шастает ползучее безногое нечто».

Полный провал! Он произнес вслух то, о чем никто не должен был догадаться; он озвучил ту единственную мысль, которая не должна была никому прийти в голову. Я почувствовал, как опрокинулось мое лицо, как схлынула с него вся краска. И еще я заметил, что Вы смотрите на меня. Тогда я сдуру напустился на беднягу Маррея и принялся его распекать. Для всех присутствующих это выглядело необъяснимой вспышкой, и только Вы знали истинную причину.

Впрочем, я уже и без того опасался, что дело мое труба. Выше я упомянул, что допустил непростительную ошибку, из-за которой все мои планы пошли прахом. Что же случилось?

Я воспользовался не тем ножом.