Изогнутая петля полностью

Убийство было запланировано на тот вечер, когда оно и было совершено, но в какое именно время это случится – я не знал. До этого срока оно произойти точно не могло: объявляться в Фарнли-Клоуз заранее было слишком рискованно; и потом, чтобы самоубийство выглядело правдоподобным, наш друг должен был узнать, что против него имеются весомые доказательства. И вот, когда во время сравнения отпечатков он вышел в сад, я понял: надо ловить момент!

Дорогой доктор, позволю себе еще несколько слов восхищения в Ваш адрес. Вы взялись расследовать как будто совершенно невозможное преступление и, чтобы заставить Ноулза сказать правду, умудрились сплести из обрывков и лоскутков вполне логичную и разумную версию, объясняющую это невозможное. Красивая вышла история, и я рад, что Вы доставили своим слушателям интеллектуальное удовольствие.

И все же – как Вам прекрасно известно – невозможных преступлений не бывает.

Я просто подошел к нему, повалил на землю и перерезал ему горло тем самым складным ножом, который позднее нашли в кустах. Вот и все.

Ноулз, так уж вышло, все видел из окна «зеленой комнаты». Но это не имело бы значения, если бы я не совершил одну грубую ошибку, испортившую весь замысел. Ноулз не только подтвердил под присягой, что это было самоубийство, но еще и великодушно предоставил мне алиби, чем изрядно меня удивил. Впрочем, к покойному, как Вы успели заметить, он всегда относился с подозрением и антипатией; он ни на одну секунду не верил, что этот человек может быть из рода Фарнли, и скорее пошел бы на виселицу, чем признал, что настоящий Джон Фарнли убил обобравшего его мошенника.

Убил я его, разумеется, будучи без протезов. Это подсказывал элементарный здравый смысл, ведь проворно и быстро я могу передвигаться только на кожаных накладках; к тому же в протезах я не смог бы пригнуться настолько низко, чтобы меня не было видно в тисовых зарослях. Кустарники не только создавали великолепную ширму, но и предоставляли массу путей отступления в случае опасности. А на тот случай, если кто-нибудь меня заметит, я прихватил на чердаке и спрятал под пиджаком зловещую маску Януса.

Я приблизился к нему с северной стороны дома, то есть со стороны нового крыла. Зрелище, надо полагать, было жутковатое. Самозванец застыл как парализованный, и я без труда повалил его на землю – он не успел даже опомниться. Можете мне поверить, доктор, руки и плечи у меня за эти годы приобрели недюжинную силу.