Он быстро взял себя в руки, добрый мэтр Мюрич.
– Какой милый ребенок, – сказал он, глядя Кайя в глаза. И, верно, понял все правильно, потому что улыбнулся, уже не скрывая себя, и продолжил: – Неужели от вашей светлости?
Зря он так. Кайя на долю секунды представил, что светловолосый мальчишка, сидящий на коленях Изольды, и вправду его ребенок.
Если слишком долго держать в руках раскаленную докрасна кочергу, в конце концов обожжешься; если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идет кровь; а если разом осушить пузырек с пометкой «Яд!», рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание.
– Леди, я могу уйти? – шепотом спросил Майло.
Круглыми от ужаса глазами он смотрел на Кайя, который приближался медленно и неотвратимо, с видом настолько угрюмым, что даже мне стало неспокойно. Майло пятился, пятился, пока вовсе не скрылся за моими широкими юбками.
Возможно, в этом их высший смысл? Детей прятать?
– Беги, дорогой, – разрешил дядюшка.
И Майло не заставил повторять дважды. Исчез он очень быстро, надо думать, в самом ближайшем времени мои фрейлины получат замечательную новую сплетню, рассказанную в лицах и с немалым рвением, и всего-то за стакан молока с бисквитным пирогом.
Майло легко подкупить.
– Леди, – Кайя вежливо поклонился, – премного рад вас видеть.
А голос у него от избытка радости, надо полагать, звенит.
– И я тоже. Рада. Наконец вас увидеть.
Надо сказать еще что-то вежливое, про погоду или, там, про здоровье… погода замечательная, а здоровья у Кайя на небольшую деревушку хватит. И значит, пора подойти к волнующим меня вопросам, но язык вдруг присох к нёбу, а нужные слова – вежливые, исключительно вежливые! – вдруг выветрились из головы. Платье? Подумаешь, платье. Тут суд над маньяком, а я со своими нарядами…
Дядюшка Магнус перерезал нить молчания, воскликнув:
– Урфин, мальчик мой! Я хотел с тобой побеседовать!
– Надеюсь, не в подземельях, дядюшка? Я, как вас вижу, сразу начинаю вспоминать, где и чего натворил. И, если что, в содеянном готов раскаяться сразу…
Эти двое удалялись, и галерея, еще минуту назад людная, пустела. Какая нечеловеческая деликатность.
– У вас чернила, – Кайя коснулся шеи, – вот здесь. И на ухе еще…
– Да? – Потерла пальцем указанное место, предполагая, что вряд ли пятно исчезнет. – Я не привыкла писать так, и… я справлюсь.
– Не сомневаюсь. Мне уже доложили, что вы справляетесь. Возможно, будет удобнее продолжить беседу в саду?
Он не стал дожидаться согласия, наверное, считая, что если в сад, то в сад. Издержки самодержавия? А говорил, что самодурства не хватает. Их светлость просто себя недооценивает.
– Жалуются? – поинтересовалась я, зная ответ.
– Жалуются. – Кайя шел очень медленно, приноравливая свой шаг к моему. – Но вы не обращайте внимания, Изольда. Я сказал, что вы вправе поступать так, как сочтете нужным. И что поддержу любое ваше начинание. Даже если вы решите перестроить замок.
Добрый он сегодня, но чужой. Отстраненный. Рядом с таким я теряюсь. А замок наша светлость перестраивать воздержится. Она еще не до конца разобралась с тем, как он устроен.
– Спасибо за подарки. Мне очень понравились. – Благодаря урокам Ингрид, у меня уже получалось ходить, поддерживая, но не задирая юбки. Только не следовало забывать об осанке… и о посадке головы… о руках… еще пара лет, и наша светлость совсем хорошо освоится.
– Подарки? – Кайя даже не обернулся.
Интересно, для кого я тут из себя прекрасную даму изображаю?
– Майло сказал, что от вас…
– Кто такой Майло?
Ох, и не понравился мне тон, которым вопрос был задан. И взгляд, кстати, тоже.
– Паж. Тот мальчик, который…
– Ясно. Иза, я не посылал вам подарков. Это – дядины шутки, скорее всего. Но мне следовало бы и самому подумать. Извините, если разочаровал.
– Да нет, все нормально.
Только немного грустно. Лилия не перестанет быть лилией, а каменная птичка не улетит из клетки, но радость уже не та. Неудобно как-то получилось.
– Пожалуй, мне следовало промолчать, – сказал Кайя.
– Тогда бы мы не узнали правду.
– Также приношу свои извинения за то, что не уделял вам должного внимания.
– Заняты были?
Встреченная парочка дам, похожих, как сестры-близняшки, которых специально нарядили в платья разного цвета, чтобы различить, заставила меня вспомнить об осанке.
Спину держать.
Хотя бы ради профилактики сколиоза.
– Ловил черную кошку в темной комнате. – Мне слышится в этом голосе насмешка.
– И как?
– Уже не уверен, что кошка и вправду существует.
Разговор снова рвется, и мы молчим. Кайя думает о чем-то своем, ему явно не до меня сейчас, а я не в состоянии подыскать вежливый предлог и удалиться.
И вообще, в сад – значит в сад.
