Мы помогли парням подняться и сесть. Да уж, отметелили их что надо. Бакун выглядел как с креста снятый, лихорадило им, кровью харкал, потроха, верняк, не на месте. Лейтенант выглядел более уцелевшим, ему, естественно, тоже досталось, но видать больше кололи Бакуна. У зеков на это чутье развито - они лучше всякого мента определяют слабое звено и бьют именно по нему, чтоб разорвать цепь. Тут дело даже не в том, что Бакун имел низшее звание, он выглядел как обычный доморощенный парниша. Нет, не шалопут, не вконтактный задрот, по телосложению не слизень - крепкий, кряжистый, но... В лице есть что-то доброе. Такой поднимет котенка и найдет для него место за пазухой, в то время как Трофимов пройдет мимо, а кто-нибудь вроде меня - поднимет с ноги на воздух. И именно по этому критерию его определили в идеальные языки. Небось рассказал что-то? А ведь хорошо, что Короб своих подчиненных на дистанции держал. Вот и пригодилось. Наверное, сам рад, что в курс их не ввел. Все ж теперь спокойнее дышится.
Когда сержант наконец отрубился, оттащенный нами в дальний конец камеры, мы с лейтенантом присели у той же стены, закурили. Ольга стояла чуть поодаль, спершись спиной на стену и скрестив руки на груди.
- Как он там? - спрашиваю. - Не зазвенел?
- Не-ет, - качнул головой Трофимов. - Стас даже если б знал чего - хрен бы выложил. У него с этим тварьем личное. Он скорее подохнет, чем им прислужится.
Ну это дело такое, - думаю. - Подохнет-то может и подохнет. А сунут ржавый гвоздь в головку, расскажет, где у мамки родинка. Сейчас ведь только антракт, отпускать-то они нас хренушки собираются. Еще раз на допрос потянут под утро, как раз когда организм пребывает на пике расслабленности. По себе зечье знает, многие годами проходили через это. А коль вояки еще не заговорят, то на измор возьмут. Не случайно Ольгу здесь оставили - с целью предел ее психологической устойчивости приблизить и нервные струны подрезать. Когда три дня парашу не вынесут, она сама к ним попросится. А мы тут, наверное, к тому времени уже глотки друг другу перегрызем.
Ну это при худшем раскладе. У нас ведь имелся козырь в рукаве, который если не ссыканет в кеды и сдвинет засов, то кто знает?..
- Уйти он сможет?
- В каком смысле "уйти"? - повернул ко мне голову Трофимов.
- В прямом. Если бежать придется. Короба где держат?
- На нарика этого рассчитываешь? - поняв о чем речь, грустно улыбнулся лейтенант. - Не в обиду, сестренка, - поглядел на оставшуюся неподвижно стоять Ольгу. - Забудь, Салман. Даже если он и откроет, то бежать отсюда нереально. Узкие коридоры, решетки на замках, лязгают что проклятые, по тихой не откроешь. Акустика тут будь здоров. Если ты в курсе, мы в позапрошлом году их пробовали взять, обурели они тогда до предела. Мы сюда пару бэшек подтянули, пулеметчиков взяли. Думали, хули тут у них: "макаровы" да эс-ка-эсы, броников один на десять рыл. Думаешь, взяли? В этих коридорах три отряда по восемь человек полегло. И если б только наемники. Кадровые офицеры, командиры отделений, опытные, обученные. Их почти голыми руками тут уделали, заточками порезали.
- Послушай, как тебя зовут? - чувствуя, что еще немного, и его слова убьют во мне всякий оптимизм, спрашиваю я.
- Серегой зовут.
- Послушай вот, Серега. Я когда говорил "уйти", уже об этом всем подумал. Отряды-то отряды. Дело в другом. У вас там, в "догах" в основном...
- Мы не "доги", - покосился на меня Трофимов, кровь у него на лбу засохла и стала напоминать потрескавшуюся штукатурку. - Я в разведполку спецназа зам командира роты был. И ни о каких "догах" никогда не слышал.
- Да не о том я. У вас там в "д...", - чуть не сорвалось вновь. - В основном - кто? "Вованы", пехтура, сверчки из нацгвардии, рядовой состав? Это если не считать наемный сброд. А тебя же Короб, говоришь, готовил? Так к чему готовил, Серега? Из блиндажа гранатами кидаться? Или, может, с плена уходить, и комбата, если что, вытащить? Знаешь, что эти уроды с пленными делают? Слыхивал, чтоб отпускали кого-нибудь? Ваши на фонарях вешают, а эти - гирлянды из черепов вдоль казематных стен растягивают. Думаешь, тебя отпустят? Даже если кто из ваших, с "конфетки", замечется, Каталов им сразу выложит за что вас взял. Я-то такое дело, меня даже, как видишь, на допрос не берут, а вот с вами что будет... Подумай, Серега, подумай. Отпускать нас не будут. Надо пробовать свалить.
- Знать бы хоть цену всей этой мутки, - с оттенком сожаления в голосе, сказал лейтенант. - Может, прояснишь что?
Я также посмотрел на Ольгу. Задержал на ней взгляд дольше, чем это было необходимо, чтоб понять, что она не ответит. Проигнорировала, всем своим видом показала, как достали ее подобного рода вопросы.
- Не скажет, - констатировал, махнув рукой Сергей. - Уж если нам Короб не рассказал, значит, что-то действительно охренеть какое секретное.
- Намекни хоть, оно того стоит? - не переставая пялиться на нее, спросил я.
