Да я и без него знал. Беглец - мой, я рванул за ним, словно у него была кнопка, а у меня - взрывчатка на шее. Бабы, стоявшие досель на полусогнутых и с приоткрытыми на четверть глазами, похоже, наконец, врубились, что происходит. Одна из них завизжала, когда я пробегал мимо.
- Епа-а-а... ть сука-а-а!! - да так до костного мозга пронзительно, что я не мог на нее не отвлечься. Тем более удирающий подарил мне лишних пару секунд форы - зацепился за оттопырившийся край линолеума и распластался на полу. Я схватил матерящуюся бабу за одежду, потянул на себя, закрыл рот ладонью.
- Заткнись, а то на хрен удавлю! - прошипел сквозь зубы.
Вторая стояла в охренении, выкатив на меня глаза. Спущенные штаны у нее болтались ниже колен, черный мохнатый треугольник контрастировал на светлом теле. Никакой реакции у меня это не вызвало. От обоих штыняло давно немытым телом. На подоконнике у них за спинами все еще дымился водный бульбик, запах горелой травы в жутком коктейле смешался с замшелой телесной вонью.
Кроме буля там стояла недопитая бутылка водки с парой граненных стаканов и разложенная на газете нехитрая закусь.
Я еще только думал, что предпринять, когда черная тень мелькнула справа. Чьи-то руки легли на голову той бабы, что молчала. Резкий поворот, хруст костей, как если бы кулаки размять. Тело упало, словно из него стержень вытащили. Бутылка, подхваченная с подоконника, разбилась у той бабы, что я держал, на затылке. Я прищурился, ожидая салюта осколков, но их не последовало - бутылка как "Титаник", раскололась пополам. Донышко полетело на пол, туда же выхлюпнулись остатки спиртосодержащей жидкости. Закрывать рот больше не было смысла, грязное тело вывалилось у меня из рук.
Трофимов? Нет, давай еще одна попытка.
- Он! - Ольга пробуравила меня взглядом, розочкой от бутылки указала на поднявшегося бегуна.
Ни хрена себе скрытые таланты. Лихо, однако.
Я бросился за везунчиком. Невзирая на боль в боку и то, что громыхали мы оба копытами как сбежавшие из зоопарка антилопы, нагнал я его быстро. Он успел крикнуть "Шух..!", когда я поймал его за куртку и потянул на себя. Ударил по ногам ниже колен, швырнул на сторону. Он влепился руками в стену, перекатился, толкнул спиной дверь операционной и ввалился внутрь.
Тут все еще пахло медициной: запах резины, въевшийся в стены запах спирта, привкус хлора и йода. Невзирая на то, что шкафчики с медпрепаратами давно обчищены, в операционной, - насколько позволяла видеть и делать выводы лунная ночь, - соблюдался первозданный порядок. Видать, не обжили (читай: не засрали) зеки, не устроили тут гадюшник как везде, куда ступает их лиходейная нога.
Заимев секунду на переосмысливание положения, зек понял, что у него есть единый вариант выбраться: убить меня. В руке у него блеснул нож. А я же второй раз за одну неделю лишился своего верного дружка.
- Ну чо, хмырек? - хитро блеснул зубами здешний, подманил меня свободной рукой. - Валяй, чего буксуешь? Смелее. Подходи, - он стал повторять движения обезьяны, раскачивая головой и поочередно выбрасывая перед собой обе руки. - Галстук самый матерый подберу. Ну, бивень, ля.
Я пошарил глазами в поисках чего бы использовать, но как назло, ничего подходящего не разглядел. У меня была возможность отступить назад, выйти из операционной. А там бы хоть и Трофимова аукнуть - зачем в героя играть?
Но, емае, как же? Чего я, малолетний мандражуй какой-нибудь, что ли?
Уйдя от парочки запугивающих атак, я перемещаюсь так, чтобы операционный стол с подвешенным к потолку хирургическим светильником оказался между нами. На белой тележке все еще растлан марлевый отрез, валяется подржавелая местами белая ванночка с тампонами, но, блин, ни одного, инструмента на поблескивающей хромированной подставке. Как так?! Где хоть зажим, не говоря уже о скальпеле?!
- Салман, - негромко позвали с коридора. Издали кто-то, вродь как Бакуна голос.
И шум возни оттуда. Скрипнули ржавые завесы.
Зек отвлекся, стрельнул глазами в черный дверной проем. В тот же миг я швырнул в него ванночкой. Не особо надеясь, что попаду. Но иногда мне все же везет - тяжеловатая металлическая посудина отлетела, ударившись ему прямиком в центр лобешника. Это как в той варгеймовской пошаговой стратегии, когда после удачного хода дается еще один ход. У меня появилась еще одна секунда для действий. Схватив ту самую хромированную плоскую подставку под хирургические инструменты, я наклонился и ударил ею зека по руке. Лезвие зазвенело по щербатому кафельному полу. Сам он резко отдернул ушибленную конечность, будто я брызнул на нее кислотой.
Образовавшаяся заминка дарит мне еще одну возможность. Я прыгаю через операционный стол, валю сидельца с ног.
Сука, как же жжет зашитая рана!
