На! На! Злость заставляет меня сдавливать зубы с такой силой, что начинают неметь челюсти. Кулак правой руки опустился раз десять подряд, нос сидельца наклонился на бок, в кровавом месиве проглянула белая кость. Но гребаный зечек и не собирался сдаваться. Он вцепился руками мне в голову, нащупал большими пальцами глазные ямы. Я ударил его еще раз, на всякий случай головой мотнул, прежде чем понял, что придется отступить. Если глазки дороги. Резко дернулся назад, не помогло - с-сука, гребаный клещ! - приподнялся, скосил, наконец, его руки. И тут же ощутил удар ногой в грудь. Потеряв равновесие, я отлетел на операционный стол.
Жжет! Как же грызет зверь в боку!
А зек явно не вчерашний. Мордельник, видать, привыкший к подобной профилактике. И по хрен, что нос налево смотрит, на общей мобильности это никак не отражается. Вскочив, как подожженный, он не стал тратить время на поиски заточки (на что я так рассчитывал), а сразу бросился в атаку.
Я хотел было встретить его с маваши, но, япона-мать, опоздал. Он нырнул мне под ногу, принял ее на плечо и, навалившись всем телом, толкнул назад. Я перелетел через операционный стол, шмякнулся спиной на пол, но свободы это мне не подарило - зек продолжал цепко меня удерживать за ступню, прижав ее к груди. Попытка выдернуть ее силой не увенчалась успехом. Как и попытка отбиться свободной ногой.
Зато изобретательность зекана поразила. Свободной рукой он дотянулся до провисшего над операционным столом светильника, похожего на упитанную летающую тарель, и рванул его вниз. Знал, видимо, что-то. Тяжелая хрень, вырвавшись из потолка, что называется "с мясом", рухнула на меня. Удар не шибко болезненный получился, так, разбилась на макушке пара ламп. Кусок бетонного перекрытия разбился рядом - вот это уже повезло. Пыли известняковой лишь во все легкие втянул. А, ерунда.
В следующий миг сиделец уже был рядом. Перепрыгнул через операционный стол, что твоя обезьяна. Что-то там прошипел в лютости, захватил в клещи мое горло, сдавил. Вжал большими пальцами кадык вглубь шеи. Выигрышная позиция, однако. Могла бы быть. Почему "могла бы"? Потому что если бы он был умнее, он бы понял, что я позволил сам ему так сделать. Я ткнул острый длинный осколок ему прямо в глаз. Попал с первого раза, хоть бил просто на удачу.
Зек коротко верескнул, отпустил меня, подорвался. Сантиметра три инородного тела в мозгу, я так понял, не добавляют комфорта. У меня тоже кадык встал на место не сразу, поэтому и дышать на полные легкие задышал не сразу. Но на общем моем положении ни это, ни боль в ране, не сыгралось. Я принял вертикальное положение как тот игрушечный футболист на пружине в настольной игре далеких советских детей.
Одноглазый крутнулся было на месте, должно быть выход искал, держа в руке окровавленный кусок стекла. Но сделал лишний поворот и вместо выхода повернулся на меня. Мне ничего не стоило вогнать другой кусок стекла ему в шею. Сбоку, как желобок в мартовскую березу.
Матюгнулся, на колени рухнул, затряс растопыренной ладонью над стеклом, будто боясь к нему прикоснуться.
- С-сучара! - прошипел.
- Да ну брось.
Ногой я прочно загоняю торчащий кусок внутрь. От удара зек сваливается набок, в лошадином галопе стучит ботинками по полу, обеими руками пытается нащупать край стекла. Влажный хрип лишь отдаленно напоминает знакомые слова.
Даром. Не старайся. Крикнуть ты уже не сможешь.
Я оставляю его в операционной, закрыв за собой дверь. А сам пулей в конец коридора.
Да только... Где же вы, пацаны? Вспомнился приглушенный оклик Бакуна: "Салман!". Вспомнилась возня, стук двери. Топот.
Лужи крови на затертом линолеуме, валяющиеся на полу трупы зеков - у одного ступня с определенной ритмикой пошаркивает по полу, - и двух воняющих застоенным болотом баб...
Пусто. За дверь, на ступени - никого.
Пригнувшись, возвращаюсь через тоннель. Ема, от беглецов и след простыл. В темноте не разобрать даже в какую сторону ушли. Кинули.
Твою мать... Твою мать! Твою мать!!!
Сколько у меня оставалось времени? Как долго мне оставалось жить? Когда осы обнаружит, что в их гнезде затерялся чужой? Да уже, Салман, уже. Слышишь там, сверху, шухер? Скоро завертится шар голубой. Удачи, браток.
Удачи.
На первом этаже горит керосиновая "летучая мышь'. Слабенько пыхтит оранжевый фитилек. Жлобский светильник едва освещает г-образную площадку с затертыми линиями на бетонном полу. Металлическая дверь в небольшом коридорчике справа заперта, за ручку дернул - глухо. Наверное, с той стороны захлопнули. Или вообще не открывали? Может, каким другим маршрутом ушли? Метнулся налево - решетка, наружный замок висит, громадный, увесистый. Точно не сюда повел Сусанин беглецов.
Оставалось еще заглянуть за угол - вдруг там счастье? Но сверху грямзнули сталью и я застыл. Кто-то спехом вышел из лазарета, на ступенях остановился. Тишина. Увидел еще одного дружка со свернутой шеей, наверняка пульс проверяет. Сюрприи-и-из!
