- Ты говоришь так, будто знаешь, что в бункере что-то еще для тебя осталось, - дребезжащим голосом сказал он и вопросительно поднял правую бровь. - Лакомый кусочек, он интересовал многих. Здесь когда-то был секретный командный пункт... - я почувствовал, как при этих словах напряглась Ольга, будто в "замри!" сыграла. - Чем он управлял в сизые времена только Богу одному известно, но факт в том, что его давно нет. Вместе с распадом союза тут всему пришла хана. Не знаешь, разве? Вход мы распечатали, думали чего полезного сыскать, а только не нашли ни хрена. Железяки и бумага...
Ольга. Ее просто прошибала дрожь от напряжения, я чувствовал как от нее это исходит как будто у нее в кармане жужжал на виброзвонке мобильник. Ее ставка, равно как и ставки остальных, может оказаться проигрышной.
- Ответь, что именно тебя интересует? - продолжал старик. - Микросхемы и старые советские пульты управлений? Так ними играют мои внуки. Что же там тебе нужно? Мы не можем говорить о чем-либо еще, пока не будем знать, что конкретно вы ищете. Это вопрос нашей безопасности, кто бы вы там ни были.
- Вы открыли все двери? - спросила Ольга на удивление стоическим голосом, хоть было заметно, что нервишки у нее здорово поднатянулись.
- Да, милая, - старик хитро улыбнулся. - Кроме тех, на которых нарисованы черные пропеллеры в желтых кружочках. Знаешь, что они значат?
То, как Ольга внутренне вздохнула с облегчением, почувствовали мы все. Я с Чириком и младшими 'догами', честно говоря, не совсем понимал ее вознесенного духа, но старались играть на одной волне. Будто бы - да, фуф, пронесло. Молодец, дедуля, не лезь к дверям с "пропеллерами".
- Это эмблема радиационного излучения, - объяснил старик, не дождавшись ответа. - И ты уж, мил дева, прости, но туда я не пущу никого. Будь ты даже королевой Датской. Нам тут апреля - восемьдесят шесть не надо.
- Отец, ну ты же сам сказал, что с развала союза тут все разбазарили, - говорю. - Неужели и вправду думаешь, что там осталась ядерная ракета?
- А чего мне думать, милок? Вот это видел? - один из неумытых чурбанов что-то передал старику. Гейгер, старый такой коричневый, с палкой и счетчиком, мать бы его. - Он начинает болтать о чем-то своем возле той двери. Знаешь, как он говорит? Тикает, как часики. Чепуху, конечно, показывает, но все ж. Не на мешок половы по ту сторону он реагирует, согласен? Так что, извини, но я буду вынужден отказать.
- Нам очень нужно туда попасть, - словно заклинание, не сводя глаз с виртуальной точки между глаз старика, произнесла Ольга.
- Мне тоже кой-чо, может, от тебя нужно, - ухмыляясь, пробасил молодой краснощекий. - Дашь, а?
- Эй, прикрой пасть, слышь! - я тычу в наглеца указательным пальцем. - А то я тебе дам, не донесешь.
Ох, я бы врезал ему сейчас, не отделяй нас эти армейские ворота. Зубы по плацу растерял бы, говнюк. Ответили мне, как и положено своре деревенских псов - лаем и такими лицами, будто если б не цепь, сдерживающая ворота, то они бы меня как тузик грелку.
А я и сам уподобился дворняге, давай лаять в ответ. Глядишь, другого замеса и не надо, чтоб нам тут войну развернуть. Но они за стволы не спешат хвататься (все ж подействовала моя речь), да и я единственное средство поддержания правоты, пока придержу.
- У вас осталось меньше одной минуты, прежде чем один из вас умрет, - сказал кто-то за нашими спинами, и мы умолкли одновремено.
Этот голос был, безусловно, мне знаком. Я знал, кому он принадлежит еще до того, как оглянулся. Рад был, конечно, такому неожиданному козырю в рукаве, но все ж в голове сразу образовалось несколько сотен вопросов. Неужто нарушил свой нейтралитет? Ради чего, Призрак?
Он подкрался, как это для него свойственно, неслышно. Просто стоял себе сзади, будто бы маршрутку на остановке ждал. Руки в карманах штанов, воротник кожанки стоячком, просчитывающий взгляд в неспешном перепрыгивании с одной точки на другую.
- Что еще за шут? - удивились краснощекие. - Э, ты откуда тут взялся?
На лице Чирика маской из плавленого сыра застыло вызывающее любопытство. Мол, ну и чего ж будет через минуту-то? И лишь Ольга смотрела на него так, будто бы случайно встретила на улице бросившего ее бывшего. Типа, чего, совесть замучила? Прощения просить пришел?
- Осталось тридцать секунд, - сказал Призрак и уж кому, как не мне, знать, что он не блефует. - В обратную сторону время не пойдет.
За воротами весело загоготали. Будто до всех одновременно дошел смысл шутки. Одинаково, как отец с сыном, пырснули со смеху оба краснощеких. Похожим на мультяшный, утиный голос засмеялся еще один. Даже босотной пацан, выглядывавший через щель снизу, задорно хохотал.
Старик оказался един, кому не было смешно.
- Что тебе надо? - Его голос был почти неслышен на фоне громыхания луженых глоток остальных членов семейства.
- Десять секунд. Укажи на того, кого тебе меньше всего нужен. Зять? Может, внук?
- Постой-постой, - он протянул руку, в непомутненном глазу блеснула готовность поверить в исходящую угрозу. - Не надо делать...
