Я делаю вид, будто иду за толстяком на территорию склада. Даже нож вытягиваю и вроде как за спину прячу. Если ж играть, то на все сто, верно? Не спускаю алчных глаз с толстозадой подсадной утки, которая огибает грузовик и поднимается по ступенях на подъездную рампу...
- Господи, храни меня...
Как только равняюсь с воротами, изо всех сил срываюсь в бег. Внезапность - мой второй козырь. Те, кто устроил засаду, скорее всего, ждет от меня другого поведения. Они думают, что моя цель - их приманка. Но вломившись во дворик, я бегу не к складу, а мимо него. К сложенным в углу территории ящикам. Сзади слышу недовольные возгласы, клацанье оружия.
Не ждали? Суматоха сыграла мне на руку. Они даже выстрелить не успели, когда я с разгону взбежал по ящикам на стену и спрыгнул с той стороны ограды. Дурачок, наверное, подумали. А мне-то что?
Шов на боку наверняка разошелся, но я обуздал боль, сжав челюсти до почернения перед глазами. Вбежав на детскую площадку возле трехэтажного дома, я едва не распластался на песочнице, а впрочем, таки зарыл носом перепрыгивая через укопанные до середины скаты. Чуть нож не потерял.
Тем не менее, мне было радостно на душе от другого. Преследовавшие меня пацаны конечно же - ну конечно же! - зарвались на территорию склада. Куда бы я еще мог побежать? И естественно, ломанулись к рампе, думая, что именно внутри широкого складского помещения я от них и скрылся.
- Я не понял, вы че тут шастаете, суки?! - загромыхал кто-то хриплым басом.
- Скормил я вас, мрази, - говорю, сплевывая с зубов песок.
И тут же разорвал тишину треск 'калашей', басс-гитарой застучал ручной пулемет, закричали в один голос сразу несколько парней. Застрекотали 'калаши' в ответ, но неуверенно как-то, коротко слишком, неумело.
А спустя неполную минуту, там снова все было тихо. Три контрольных 'ба-бах!' и все, тишина.
Я выдохнул, поднялся, стряхнул с себя песок. Тот же хриплый бас заматерился внутри склада, в ответ ему недовольно визжал, судя по голосу, пузатая приманка. Двое с оружием взошли по ящикам к краю плиты, оттуда высмотрели меня, как мышь орлы. Я ведь их руками хвост свой обрубил. Могут и осерчать за эдакую мою хитрожопость. Никто не любит, чтоб их уделывали, так что вполне ожидаемо, что пальнут на прощаньице. А то и вовсе по следу пойдут, узнать, кто это тут умный такой. Всяко, я не стал испытывать их терпение. Перетащил "абакан" на грудь и быстренько слился с кустарниками, растущими вдоль трехэтажки. Свернул за угол и дал деру.
Все равно круто я отделался за счет профсоюза. Всегда бы так.
Похавать бы чего. Кстати, тут недалече мой корешок живет. Наведать бы, все равно до стрелы с Призраком времени еще хватает.
К дому, занятому Варягом, я добрался за минут тридцать и, благо, без особых проблем. Так, пару стервятничков повстречал, что на звуки выстрелов вспорхнули. На меня они не велись. Слишком пусты мои карманы.
А все-таки удачное местечко метатель молота выбрал: на возвышении, в стороне от дороги, бывший хозяин (наверняка не бедный человек) выкупил даже соседние участки абы соседи не шастали под его каменным забором. Закатал жалкие домишки под асфальт, окружив себя квадратами свободного пространства. Незамеченным не подберешься.
Я знал, где Варяг расставил растяжки, где в земле прикопаны капканы и где лучше не перелазить через забор, чтоб не нарваться на пулю от самого хозяина. Впрочем, последнего дома не было - я помаячил минут пять перед створками ворот с хитреной ковкой и острыми окончаниями. Был бы тягач дома, конечно же меня заметил бы.
Проникнуть в дом для меня нет особых проблем. В гостях здесь я был не один раз, к тому же добрятина Варяжский особо не пытался скрыть от меня место, где прячет запасной ключ. Впрочем, я бы и сам его нашел, было б время и желание.
На кухне у Варяга особо не прокормишься, но тут ведь понятно: как и я, он не держит схрон у себя дома. Никто из более-менее опытных тягачей так не делает. Ну мне особо-то и не надо. Обойдусь малым. Я разрезал булку домашнего черного хлеба напополам, смочил водой из ведра, обильно присыпал сверху сахаром. От это я понимаю, вкус, узнаваемый с детства. Хрустит сахар под зубами, на языке тает, и ржаный хлеб вкуснее всяких там круасанов. Хоть и челюсти ноют от усилий, а все равно - вкуснотища же! У Варяга еще и мясо вяленое на леске висит, но на деликатес я уж зариться не буду, вообще сволочь, подумает.
Хлебца оказалось враз. И с тем пока управился, вспотел.
На фотографии в коридоре он улыбается вместе с Машей, женой своей. Счастливые были тогда еще. В коридоре я нахожу ручку, квитанцию за свет.
"Голодный приходил, хлеб одолжил. Верну. Салман", - накарябал с обратной стороны.
До городского универмага шлось веселее. В кишках уютно урчало, во рту все еще хранился сладкий привкус "белой смерти", а чего нам еще надо-то? Так и топать удобнее, даже дырень в боку ныть перестала.
