Именно им, автоконструкторам и обитателям стареньких пятиэтажек, выпала самая тяжелая судьба. Чтобы пробраться в город, им приходилось делать либо огромный крюк по шоссе, где практически не было возможности спрятаться от тварей, пикирующих с воздуха, либо пробираться через непролазную чащу, сражаясь с пауками.
Еще одной большой неприятностью для жителей бункера КБ АТО стали разрушенные до основания дома от улицы Попова до их убежища. Как и на дороге, здесь негде было прятаться, а на крыше соседнего дома постоянно дежурила летучая бестия.
Дом № 14, последняя целая пятиэтажка, стала их перевалочной базой. Здесь они оставляли излишки вещей, принесенных из города, и в бинокли разглядывали соседний дом, дожидаясь, пока мутант улетит на охоту, чтобы успеть проскочить.
Соседство с крылатым монстром оказалось очень на руку разведчикам. Сама тварь на пятиэтажку не совалась – боялась поранить тонкие крылья об деревья, которые выросли значительно выше дома. Зато все остальные мутанты не решались показаться в зоне видимости бестии. Квартиры стояли целыми, в них никто не поселился, экспедиции из других убежищ сюда не доходили. Здесь, в штаб-квартире, как назвали свою перевалочную базу молодые ребята-разведчики, обычно было тихо и спокойно. Но не сегодня.
Двое мужчин поднимались по лестнице, когда с верхних этажей отчетливо послышался детский плач.
– Ну, слышал? – тревожно переспросил Слава, прижимаясь спиной к перилам лестницы.
Николай торопливо кивнул, передергивая затвор.
– Это чего? Кто там орет? Откуда тут дети?
– Тихо ты! Поднимемся и посмотрим. Патронов хватит отстреляться, если что. Глянем, если мутант, то пересидим в квартире. Может, просто ветер в трубах воет, коммуникации-то каждый месяц обваливаются, мало ли. Давай за мной, только тихо! – потребовал Николай, осторожно ступая по стертым ступеням.
На пятом этаже он резко остановился, и Слава налетел на него, едва не сбив с ног.
– Что за черт? – тихо выругался мужчина. – Смотри!
– Твою мать! Это как же так? – было видно, как у парня побелели сжатые противогазом щеки.
Металлическая дверь была приоткрыта, и в замке торчал ключ.
– Это что ж такое! Кто мог явиться сюда – в Мытищи – с ключом от квартиры? Такого не бывает!
Разведчики замерли в нерешительности. Их, опытных, переживших многие опасности и ловушки разрушенного города, уже не пугали мутанты. Но сейчас что-то пошло не так. Торчащий в двери ключ нарушал все законы постъядерного мира, и бесстрашным разведчикам стало жутко. Если бы дверь была взломана, распорота стальными когтями, это было бы проще объяснить. Но то, что происходило на пятом этаже заброшенного дома, не укладывалось ни в какие законы логики.
А за дверью продолжал надрываться ребенок.
В голову разведчикам лезли самые невероятные версии. Вдруг туда пришла женщина-разведчик, бывшая хозяйка этой квартиры, и родила там ребенка? Но тогда как же маленький комочек дышит зараженным воздухом? И зачем ей это было нужно?
Или кто-то явился в квартиру с малышом – но как тогда, опять же, он может плакать? Или его бросили там умирать?!
Не сговариваясь, почти синхронно ребята шагнули к двери. Любопытство разгорячило молодую кровь, на мгновения пересилив инстинкт самосохранения. И все же интуиция настойчиво шептала: «Быть беде!»
Николай заглянул в квартиру сквозь дверной проем, отстранив молодого напарника, дал знак молчать.
В темной прихожей на слое пыли ясно отпечатались следы лап, намного крупнее, чем у человека, но, как и положено, с пяткой и пятью пальцами. На растрескавшемся линолеуме были видны следы когтей.
Крик младенца стал громче. Ребенок рыдал за стенкой, за тонкой дверью ванной комнаты.
Слава поднял голову и сдавленно охнул. На зеркале липкой застывшей слизью было написано: «Беги!»
– Коля! – прошептал он. – Мне это не нравится…
Опытный разведчик огляделся. В квартире явно ощущалось чужое присутствие. И незаменимое шестое чувство подсказывало, что в комнате кроется смертельная опасность.
Тихо-тихо, едва ступая, Николай прокрался в ванную. На полу, завернутый в полусгнившую тряпку, лежал крохотный комочек: маленький мальчик с большой головой и широким подбородком, покрытый той же самой сероватой субстанцией, что была на зеркале. Не задумываясь, что делает, разведчик подхватил ребенка на руки, прижал к себе и бросился прочь.
А из комнаты доносились гипнотические завывания, от которых кровь стыла в жилах…
Николай увидел тварь, сидящую на задних лапах. Она раскачивалась из стороны в сторону, ее красные пульсирующие зрачки поймали взгляд Славика. Парень стоял, завороженный, и на его лице не отражалось ничего, кроме парализующего ужаса. Глаза остекленели, руки, уже не повинуясь юноше, опустили автомат.
