В прежнем мире эти девочки были звездами. Всегда при деньгах, с доступом в престижные клубы, они были окружены толпой тех, кто любил их за деньги. Они угощали компанию кофе, подвозили на дорогих машинах и никогда не испытывали дефицита внимания. Деньги в былом мире решали все, абсолютно все. Продавалась и покупалась любовь, здоровье, уважение и престиж. Ты был богат – перед тобой открывались все дороги. Беден – век тебе сидеть на нищенской зарплате, окруженным такими же нищими единомышленниками. А потом все рухнуло. Не стало больше Сбербанка России, обесценились пластиковые кредитки и никому не нужная бумага, наполнявшая кошельки. Вспыхнули свечками дорогие машины, порвались кофточки «Дольче энд Габбана», отключились мобильные и планшеты. И тогда на арену вышли новые игроки. В изолированном бункере героями дня стали те, кто помимо профессии историка-философа-политолога умел что-то еще. Сажать растения, чинить электротехнику, мыть посуду, на крайний случай. Ценились те, кто в первые месяцы не побоялся выйти наружу навстречу неведомой опасности. Марина и Миша, единственные оставшиеся в живых после первой вылазки. Те, кто последовал за ними. Разведчики. Истинные хомо новус в разрушенном мире. И сказать, кому действительно повезло, а кто погнался за цветной оберткой, было невозможно. В мире, где все перевернулось, переплелось между правдой и вымыслом, добро и зло поменялись местами. Поменялись идеи и идеалы, рухнули воздушные замки, и были возведены неприступные крепости обновленной человеческой души.
Дочек богатых папочек в бункере не приняли. Первое время они пытались козырять статусом и положением, но их быстро поставили на место. И сделали объектом пристального внимания. Не зря. Очередная истерика в духе «кто виноват и что делать?», даже спустя два года, все равно сеяла смуту и раздор в налаженной жизни бункера.
– Ну, что еще можете сказать в свое оправдание? – повторила вопрос Марина.
– Она сама виновата! Дура, нечего лезть было! – взвизгнула Ангелина, на глазах теряя свое хмурое и деланое спокойствие. – Он сам ушел!
Алексеева выдохнула, пытаясь успокоиться. Раздражение бурлило в ней, грозило излиться через край. Неужели эти глупые маленькие девочки не понимают, что в их теперешней жизни есть вещи важнее уведенного парня? Тем более… «Тем более, что измена у нас в бункере изменой не считается, ведь надо родить потомство и восстановить население, если хотим жить». Марину передернуло. Ей претила сама суть вынужденного промискуитета, царившего в убежище.
– Кто ушел? – наконец спокойно спросила девушка.
– Андрей! – хором воскликнули спорщицы.
Андрюша Паценков. Их бывший однокурсник. Политолог, сынок богатого папочки. Да, девочки нашли себе подходящего мальчика. Тут даже разбираться особо не стоило, Андрюша ходил по рукам и затаскивал к себе в постель (если можно было так назвать жесткий матрас, застиранную простынь и вытертое одеяло) большую часть непритязательных и несчастных девчонок бункера. А дураком он отнюдь не был. Умный, проницательный и хитрый, прирожденный руководитель, умевший расставить все по местам и по полочкам, несколько старше общей массы населения бункера – к тому моменту он закончил аспирантуру, – Паценков пользовался бешеной популярностью в женской среде. И был также близок начальству, хотя знал не в пример меньше Алексеевой. Сколько раз Григорий Николаевич пытался свести их вместе, увещеваниями, угрозами и обещаниями пытался поженить и сделать из Марины и Андрея полноценный тандем, связанный узами брака, пусть и странного, нового, чтобы они вдвоем смогли управлять бункером после его смерти! Самодовольный, хитрый управленец Паценков порой раздражал Марину, а суровая, отчужденно-холодная Алексеева не смогла бы заманить Андрюшу в свою постель даже под дулом пистолета, даже если б вдруг сошла с ума и пожелала бы этого. Слишком разные, они не могли ужиться ни как пара, ни как начальник и заместитель в будущем, как того желал Кошкин…
– Значит, Паценков? А сам он где? – поинтересовалась Марина, не наблюдая виновника скандала среди находившихся на этаже.
– Попросился грядки копать, – ответил за девочек подошедший Петя. Сегодня как раз была его смена работы на подземной ферме, и он только что ушел оттуда на обед. – Пашет как миленький, по колено в грязи. Сегодня как раз разрыхление и полив.
Марина рассмеялась.
«Вот хитрец! Понял, что его тоже могут примерно наказать с публичным выговором при всем бункере, и смылся на плантацию добровольно. Браво, Паценков! Просто класс!» – с усмешкой подумала она. Так мастерски лавировать и искать себе выгоду умели немногие. Поэтому Андрея прочили в руководители в случае смерти Григория Николаевича. Он-то умел найти единственно верное решение, и не только для себя.
– Ладно. Олеся, тряпку в руки и марш мыть стены и пол на верхнем ярусе. Ангелина – то же самое, но на втором этаже. Бегом, девчонки! – весело поторопила их Алексеева.
Смутьянки молча кивнули и пошли в кладовку.
