Девушка скривилась. Уж кого-кого, а любимого начальника сейчас видеть не хотелось. Но, как и до катастрофы, начальство есть начальство, и его распоряжения не обсуждаются. Больно ли, плохо, да пусть весь мир встанет с ног на голову, – нужно идти, делать, исполнять.
Алексеева вздохнула и направилась к соседней двери.
Григорий Николаевич встретил Марину кивком, но сесть не предложил.
– Что за эксцесс? – холодно поинтересовался он.
– Я устала. Я больше не могу! – честно ответила девушка, не пряча глаз.
– Не можешь? Давай проверим. Собирайся, через пятнадцать минут выход. Отряд уже готовится, тебе задание – найти немного книг по истории Отечества за двадцатый век, желательно, чтобы это были издания университетских ученых. Вам же надо восполнять знания, для себя стараешься.
– Я не могу! Не справлюсь! Я же только что из экспедиции! – вскрикнула Марина.
– А раз не справишься, лучше тебе сразу остаться на поверхности, мне в бункере нюни не нужны, – без эмоций ответил начальник.
У девушки задрожали губы, глаза наполнились слезами. Дрожащими руками оправив камуфляжную куртку, Алексеева вытянулась по стойке смирно.
– Есть выполнять! – по-армейски ответила она.
– И откуда в тебе эти замашки? Кажется, я не пытаюсь сделать из бункера казарму, – протянул Григорий Николаевич.
«Зато оставить подыхать от радиации за минутную слабость – это всегда пожалуйста!» – про себя добавила Марина.
– Так проще держать себя в руках, – ответила она вслух.
– Молодец. За то и ценю. Свободна, – кивнул мужчина.
Отряд вышел на поверхность поздним вечером, когда солнце уже давно погасло, а дневные обитатели столицы, каких за два года развелось немало, попрятались по своим убежищам. Пару раз, когда разведчики задерживались на поверхности до восхода солнца, приходилось отстреливаться, но без потерь. Серьезных тварей разведчики еще не встречали, однако догадывались об их существовании. С ночными жителями мегаполиса пока столкнуться не довелось.
Шли треугольником, на каждой стороне по два человека, справа – Марина и Виталий, слева – Ваня и Антон, смотрящими назад оказались Василий и Миша.
Высотка Главного здания МГУ чернела в темноте далеко за их спинами. Что-то призрачное и эфемерное, на уровне интуиции, гнало оттуда суеверным страхом. Как и до Катастрофы, Университет жил своей жизнью, человеческой ли, или жизнью новых хозяев Москвы, оставаясь недосягаемой и таинственной легендой, вечным символом не только для жителей метро, но и для самых близких соседей, бункера Гуманитарного института.
– Идемте в корпус, времени полно, в нашей библиотеке хочется подольше покопаться, Григорий дал задание найти кое-какие книжечки, но пока все посмотрим, там уже и рассвет. Вперед! – скомандовал Кузнецов, назначенный старшим.
Разведчики вошли в здание через полуразрушенные проемы дверей. Марина дернула за рукав химзащиты Мишу, призывая его остановиться. Что-то показалось ей странным, не вписывающимся в ее воспоминания.
На первом этаже здания больше не лежали жуткие останки людей…
Жители бункера не бывали в родном корпусе больше года, исследуя магазины и склады в Раменках, поэтому видеть абсолютно пустой холл с обвалившейся облицовкой колонн показалось странно и… страшно. Особенно Марине и Мише, которые видели, что тут творилось в первые месяцы после катастрофы.
Девушку заполнило нехорошее предчувствие. И до того сильное, что мигом запотел плексиглас противогаза, затряслись коленки.
– Ребят, там что-то не так. Давайте не пойдем туда, – прошептала Алексеева в наступившей тишине.
После недавней выходки товарищи не обратили на нее внимания.
– Да ты просто струсила, как днем. Все окей, не психуй! – отозвался Ваня.
– Тут нет трупов. А в самый первый раз мы чуть не по телам шли. Это плохо! Должны были хоть кости остаться! – настаивала Марина.
– Так, если ты боишься – иди назад! – даже рассудительный Виталий вдруг утратил осмотрительность. – Никто тебя за уши сюда не тянет!
Девушка поджала губы, побледнела от ярости. Больше всего на свете она ненавидела, когда ее обвиняли в несуществующих грехах. А уж трусихой она не была. Кажется, чувство страха атрофировалось в ней еще в НИИ экспериментальной фармацевтики, когда она забирала ящик с ампулами из рук раздувшегося трупа. Но теперь инстинкт самосохранения и интуиция шептали ей, что большей глупости они еще не совершали. Но злость и обида вытеснили здравый смысл.
– Идем! – сквозь зубы прошипела Марина.
Отряд поднялся на второй этаж по почти разрушенной лестнице. За прошедшие годы стекла окончательно потрескались, на лестнице растекались лужи после недавнего дождя. Штукатурка со стен осыпалась, плитки на ступенях давно пришли в негодность. Под ногами скрипела каменная крошка.
